Женя Гламурная - ШИКанутые девчонки

Лика — актриса театра, название которого повторять при ней не стоит, потому что ее раздражает всякое упоминание о работе. Список запрещенных имен и названий завершает Борис Илларионович — режиссер, который доводит маму до белого каления просто своим существованием. В театре он получил гордое прозвище Билл — за привычку издеваться над актерами во время репетиций, но Лика ненавидит его не за это.

Борис Илларионович, как у режиссеров водится, пытался любую прекрасную актрису в театре совратить, и Лика попала в «список Билла». Но оказалась она не только прекрасной, но еще и абсолютно неприступной. С папой Лика тогда уже развелась, но у Бориса Илларионовича был такой немужественный голос, такие отвратительные усы, такие маленькие сальные глазки, а еще он не снимал с намечающейся лысины капитанскую фуражку… В общем, не сложилось. Черное пальто и грязно-белая фуражка с золотым шнуром. Сразу видно — творческий человек! SOS!

Обычно Билл появлялся утром с букетом метровых роз на плече и прямо из коридора громким фальцетом орал:

— Добрый вечер!

— Доброе утро, — уточняла я и лезла на гимнастическую стенку качать пресс.

Лика в такие моменты закатывала глаза к потолку, пряталась под любимым пледом на диване и задавала риторический вопрос «Кто его впустил?»

Впускала его Ирина Родионовна, повинуясь профессиональному инстинкту, приобретенному за долгие годы образцового труда в загсе: как можно быстрее переженить всех вокруг. Потом выяснилось, что мы с Ликой поступали очень опрометчиво, позволяя им пить вдвоем чай. Через неделю таких «чайных бесцеремонностей» Борис Илларионович совсем обнаглел и признался Лике в любви. Весь ужас в том, что он признался даже и не ей, а бабушке. Расчувствовался под влиянием домашней обстановки и пирожков с луком настолько, что рассказал о своей тайной любви и попросил у сморкающейся от нежности бабули дочкину руку и заодно (бонусом) сердце. Так что теперь Ирина Родионовна со слезами на глазах умоляет Лику ответить «Борюсику» взаимностью. Еще бы, никто, кроме Билла, не ел бабушкиных фирменных пирожков с луком!

Отношения остались бы на привычном для Лики уровне (небольшое раздражение, двадцать капель валерьянки, чье-то разбитое сердце на блюдечке), если бы режиссер вдруг не решил показать характер. Получив отказ в руке и сердце, Билл привел в театр юное дарование Лялечку Андрееву — копию Лики, только на… м-м-м… двадцать лет моложе.

Лялечка — существо безумно наивное и милое, считает себя актрисой на основании аттестата об окончании трехмесячных театральных курсов. Она пила в буфете ромашковый чай, кушала сухофрукты и систематически доводила до слез впечатлительную костюмершу своей талией в пятьдесят четыре сантиметра. Лялечку ввели на все мамины роли вторым составом, а Лике настойчиво объясняли, что возраст уже не тот, чтобы играть юных девочек и пора переходить на дам бальзаковского возраста. Она бесилась, но виду не подавала, пока изощренный садист Билл не выдумал своей самой страшной пытки — в премьерном спектакле Лика должна была играть Лялечкину мать.

Я думала, она кого-нибудь убьет, но мама, наоборот, почему-то успокоилась. Только на премьере до меня дошло почему. Несмотря на двадцатилетнее преимущество в возрасте, Лялечка проигрывала своей сценической матери по всем параметрам. Во время ее коронного монолога, когда зрителям полагалось рыдать и падать в обморок, Лика медленно проплыла за ее спиной в другой угол сцены, поставила точеную ножку на реквизитное кресло и стала задумчиво поправлять чулок.

— Ах, мама! — завывает Лялечка. — Неужели ты не понимаешь?!!

— Что-что? — заинтересованно отрывается от чулка Лика.

Лялечка поворачивается и понимает , почему это весь зал, вместо того чтобы рыдать по сценарию, пялится в левый угол сцены.

— Я люблю его, мама!!! — драматически взвизгивает она, но зрителям абсолютно все равно.

Дальше — лучше. Во втором акте юное дарование решило отомстить. Лялечка забралась у Лики за спиной на стремянку и стала за неимением чулок поправлять вообще все подряд. Но зрители восприняли легкий стриптиз как тяжелую форму плагиата и стали потихоньку посмеиваться.

— Не собираешься освобождать путь молодому поколению? — поинтересовалась я после спектакля.

— Черт, как же я могла забыть!

Рецензии в газетах следующим утром были на удивление однообразны: гениальная актриса Лика «спасла спектакль» и, несмотря на свой юный возраст (!), отлично справилась с ролью взрослой женщины. Четыре года «Щуки», пацан!