Нелли Осипова - Любить, чтобы ненавидеть

И тем не менее народ газету читал, в метро по утрам всегда была возможность, повернув голову вправо или влево, прочитать у соседа пару столбцов.

Аркадий Семенович сам газет не выписывал, но фирма всегда получала с пяток разнообразной прессы. Секретарша неизменно являлась на работу за полчаса до прихода шефа, просматривала по диагонали главные полосы газет. Отбирала по своему усмотрению парочку-другую статей и оставляла на столе руководителя.

В злополучный день она выделила из вороха газет три материала и собиралась уже отложить оставшиеся, как неожиданно уперлась взглядом в знакомое слово — Средневолжск. Недолго думая и не вникая в суть публикации, она переложила газету в стопку отобранных и отнесла в кабинет шефа.

Дальше все покатилось, как в эстафете с передачей палочки из рук в руки. Аркадий Семенович, человек острого, аналитического ума, взглянув на злополучную информацию, тоже засек название знакомого города и, хотя город был с миллионным населением и с широкой сетью промышленных и прочих предприятий и фирм, подумал, что если это и совпадение, то двойное: во-первых, Средневолжск, а во-вторых, приезжий любовник был всего лишь в однодневной командировке в Москве. Два совпадения — почти закономерность, не так ли? И наконец, третье: Аркадий Семенович хорошо знал этот адрес, потому что бывал приглашен туда на дни рождения своих сотрудников, Кости и Кати.

Он отложил газету в сторону и запретил себе думать о ней — нет никаких оснований для беспокойства. Мало ли что может писать желтая пресса… Однако в конце рабочего дня понял, что все это время в подсознании крутилась мысль об этой проклятой заметке, и решил: если это наваждение, то следует избавиться от него. Чем раньше, тем лучше.

Аркадий Семенович вызвал секретаршу и попросил ее соединиться с гостиницей «Минск» — он знал, что Андрей всегда останавливается только там.

Через минуту секретарша объявила:

— Аркадий Семенович, «Минск». Говорите, пожалуйста.

Разговор занял еще пару минут. Из него следовало, что Андрей Витальевич Бурлаков не останавливался в гостинице ни пару дней назад, ни в прошлом месяце, ни…

Хотел он того или нет, но эстафетную палочку Аркадий Семенович понес дальше: велел забронировать билеты на ближайший рейс в Средневолжск и вылетел последним рейсом туда, явившись прямо из аэропорта в дом любимой племянницы.

Разговор с Андреем происходил в кабинете, Данусю дядя решил пощадить.

Он выложил на стол газету с заметкой, ткнул в нее пальцем, спросил:

— Твои подвиги?

Андрей ничего не отрицал, более того, признался, что это не какая-то интрижка, а серьезное чувство, и он не станет прекращать отношения с Катей.

— Ты что же думаешь, я безгрешен? Мало ли что у нас, мужиков, случается в жизни. Ну гульнул разок-другой налево и баста. Только не в моем огороде! Это понятно, надеюсь? Впрочем, завтра же я уволю Елагину, так что считай, с этим покончено.

Андрей попытался что-то сказать, но дядюшка жестом остановил его и продолжал выговаривать, но уже как-то по-родственному, по-отечески, чем привел Андрея просто в бешенство. Он вскочил, вышел из кабинета, чуть не столкнулся с подслушивающей у двери Данусей, взял ее за руку и почти втащил за собой в кабинет, говоря при этом:

— Я вышел специально, чтобы позвать тебя, потому что разговор касается нас обоих, но никак не предполагал, что ты можешь подслушивать у замочной скважины. Где ты этому научилась — в МГУ или в Париже?

— Оставь меня, мне больно! — Дануся выдернула руку и картинно стала растирать ее, словно боль была невыносимой.

— Садись, и давай поговорим. Только, Бога ради, без аффектаций, — попросил Андрей.

— Зачем ты привел девочку? — возмутился Аркадий Семенович. — Это наш, мужской разговор, ей незачем все это выслушивать.

— Вы хотите, чтобы девочка, — Андрей произнес это слово с подчеркнутой иронией, — узнала обо всем от других? Зачем? Рано или поздно все всплывет. Лучше уж сейчас. — Он обратился к жене: — Я полюбил другую женщину…

— Кто она? — вскричала Дануся.

— Успокойся, детка, мы сейчас все распишем и решим, — дядя погладил ее ласково по голове. — Она не стоит того, чтобы говорить о ней.

— Я хочу знать! Кто она?

— Зачем тебе это? — пожал плечами Андрей. — В любом случае нам следует с тобой расстаться.

— Никогда, слышишь, никогда! Я не отпущу тебя! Ты не имеешь права поступать со мной так! — Дануся все больше и больше растравляла себя, накручивала, пока не впала в истерику.