Наталия Экономцева - Точка Женщины

— Нет, не похоже, я не точно выразился. Я имел в виду другое… Черт, ты что, на самом деле его убила?

— Нет, конечно. Какой-нибудь бестолковый идиот и мог бы умереть от пустячной раны в руке, но он — нет. Он же доктор. И я специально воткнула пилку в левую руку, чтобы правой ему было удобнее накладывать повязку. Никогда не думала, что у человека внутри столько крови. Бррр…

И хотя эти слова в устах хрупкой белокурой женщины кажутся совершенно абсурдными, Антон понимает, что она могла это сделать. И ее тонкая холеная рука не дрогнула бы ни на секунду. Невесомое, легкое перышко, которое летит по ветру только туда, куда само пожелает.

— Ты что же, ранила его у себя дома, и после этого тебя не искала милиция? И преспокойно летишь на море?!

— Я не говорила, что это было у меня дома, — со смешком отвечает она, и Антон явственно ощущает, как мороз пробегает у него по коже, — мы встречались только в квартире, которую он для нас снимал. Так старался, чтобы никто меня не увидел, чтобы никто ничего не узнал… Такой предусмотрительный… А насчет «преспокойно» ты не прав — этим проектом я не очень довольна.

— То есть довольна, но не очень?

— Не серди меня, пожалуйста. Конечно, я помогла ему, но вот сама оказалась не на высоте.

— Да что ты? И как же ты помогла ему?

— Он доктор, а медикам часто кажется, что человек — это просто набор органов. Руки, ноги, сердце, грудь… Они думают, если руки и ноги целы, то и человек в порядке. А ведь это не так. Главное ведь происходит в душе… Я показала доктору, что душевные раны иногда приводят к физическим, и ничуть не менее болезненны. Я просто не могла смотреть, как он убивает мою любовь, понимаешь?

— Понимаю, — глупо соглашается Антон, хотя он уже очень давно перестал понимать в ней хоть что-нибудь, — а давно это было?

— В прошлый понедельник, — просто отвечает она.

— Так, может, твой доктор так и умер?!

— Это вряд ли. Я бы почувствовала. Но по моим ощущениям, у него все в порядке.

И вот тут Антон начинает кашлять, потому что в горле пересохло. Коньяк кончился, и откровенно говоря, слегка тошнит. Ну и что прикажете с ней делать? Сколько детективов о сумасшедших убийцах он перевел? Пятнадцать? Восемнадцать? В них были убийцы-мужчины и убийцы-женщины, но ни одной такой, глядя в глаза которой можно было бы утонуть и взлететь одновременно. Ни одной такой, которая манила бы и пугала так, как эта.

Я так боюсь тебя и так хочу подпустить тебя ближе. Пожалуйста, помоги мне. Наверное, ты права, и вокруг меня космос, но как мне узнать, что ты думаешь на самом деле? Ты — невесомое, воздушное перышко, может быть, ты специально дурачишь меня? Не ты ли говорила, что любишь обводить людей вокруг пальца? А обмануть меня так просто… Антон протягивает руку, чтобы дотронуться до ее светлых, почти прозрачных волос, но его отвлекает очень резкий щелчок где-то внизу.

— Не бойся, — тихо говорит она, — это шасси. Мы садимся.

И тогда Антон понимает, что сопротивляться больше нет смысла. Зачем? Он ничего не теряет. Она летит только туда, куда хочет. Рано или поздно любое перышко куда-нибудь прилетит, так почему бы не к нему? Его жизнь, если уж начистоту, давно лишена всякого смысла, кроме лингвистического. Дотрагиваясь до ее колена в потертых джинсах, он сдается на милость победителя.

— Если я соглашусь, чтобы ты стала моей музой, ты останешься со мной?

— Я останусь ровно настолько, насколько это будет тебе нужно, милый, — улыбается она.

— Я никогда не буду тянуть тебя за ноги. И если ты меня полюбишь, то никогда не увидишь, как умирает твоя любовь. Веришь?

— Да, — отвечает она, — но скоро ты поймешь, что это совсем не главное.

Так просто. Всего два вопроса и два ответа. Стоило для этого читать столько книг и аккуратно расставлять их по полкам в шкафах со стеклянными дверцами? Чтобы вдруг пришла эта сумасшедшая девица, назвала себя музой и перевернула все его представления о том, что хорошо и что плохо? Она ответила «да», и остальное сейчас неважно. Вдох и выдох. Это несложно. Она сама целует его, а потом говорит:

— Напиши мне свой телефон и название гостиницы, я найду тебя.

Как только самолет останавливается на посадочной полосе, она быстро бежит по проходу, игнорируя возражения стюардесс, и первой спускается по трапу. Антон, конечно же, дожидается разрешения подняться с места и расстегнуть ремень безопасности. Выйдя из самолета, он видит, как тонкая фигурка в белой футболке мелькает далеко впереди — у паспортного контроля, потом на секунду появляется за стеклом у таможенной зоны и бесследно растворяется в толпе. Антон протягивает свой паспорт пограничнику, понимая, что даже не знает ее фамилии и что скорее всего Тата и не подумает его искать.