Ги Раше - Повелитель змей

— Что до меня, — заговорил Себехотеп, — то я могу уехать хоть сегодня. Меня здесь ничто не держит. Я умею делать много полезных вещей, умею строить лодки, умею пасти скот. Если нам предложат, мы с моей любимой супругой Мериерт с удовольствием пойдем в Великий Город Юга.

Мериерт, которая, стоя на пороге дома, выслушала тираду своего мужа, подошла к нему и заявила тоном, не допускавшим возражений:

— Что я слышу, супруг мой? Несомненно, один из детей Сета внушил тебе эти речи! Разве не в этих краях мы с тобой родились? Не здесь ли наш дом, наши поля, наши друзья? Здесь я все и всех знаю, здесь у меня множество друзей и знакомых, здесь я поклоняюсь моему богу Себеку. Даже если господин Небкаурэ подарит мне в Великом Городе Юга дворец, я все равно туда не поеду. Мне хватит моего маленького домика, и я не хочу терять тех, кто нас любит и кого любим мы.

Знаешь, что нас ждет в городе? Там у нас не будет знакомых, и все горожане станут показывать на нас пальцем — вот идут крестьяне, люди, у которых ноги в грязи! Они будут над нами потешаться, и там мы никогда не обретем настоящих друзей. А здесь я знаю всех наших соседей, мужчин и их жен. Когда я прихожу в Шедит на рынок, все со мной здороваются, а я хорошо знаю, у кого мне выгоднее сменять наши рыбу и зерно на вещи, которые нам хочется иметь.

И еще: как могу я оставить моего отца? Я уверена, он ни за что не согласится покинуть дом, который ему подарили служители храма. Он слишком любит пустыню, которая нас окружает, и своих змей — они ведь стали смыслом его жизни. Он ни за что не согласится переехать жить в город!

Иди, супруг мой, в Великий Город Юга, если хочешь, и живи там, но без меня. А я останусь здесь.

Себехотеп тяжело вздохнул. Его руки взметнулись к небу, а потом тяжело упали и повисли вдоль туловища. Глядя на своего сына и на Небкаурэ, он сказал:

— Моя жена права. Я не смогу уехать отсюда, не смогу покинуть эту деревню и этот дом, наш дом. Это так: здесь живут все наши друзья, здесь нас все знают и уважают. Моя работа приносит неплохой доход, мы ни в чем не испытываем нужды, и мне очень нравится вместе с другими мастерами строить лодки, с пастухами — выпасать скот и сажать зерновые вместе с крестьянами. Я подумал и решил, что не хочу уезжать. Но вы, дети мои, еще очень молоды. В Великом Городе Юга вас ждет светлое будущее.

— Я очень рада, мой супруг, слышать столь мудрые речи, — сказала Мериерт. — Но я и не ждала другого. Хорошо, что ты сам принял решение остаться в родных краях, иначе я стала бы просить об этом. Я останусь с тобой, потому что, как и ты, нисколечко не хочу переезжать в город и там ожидать перехода в лучший из миров — в Поля Иалу, оставив здесь все то, что делало нас такими счастливыми.

Небкаурэ был восхищен тем, как тонко Мериерт подвела мужа к мысли, что это именно он принял решение, которое на самом деле она ему навязала.

— Кто-то из мудрых сказал, что самые ценные жемчужины падают из уст женщины, которая, стоя на коленях, перемалывает зерно в муку. Бесспорно, это сказано о тебе, Мериерт. Только женщине, подобной тебе, могли прийти такие мысли.

С этими словами он вынул из привязанного к палке мешка, из которого ранее появилось платье для Исет, еще один подарок — набедренную повязку для Хети.

— Держи, — сказал он другу. — Это подарок моего дяди. Теперь ты — мужчина. И будет правильно, если в городе ты станешь носить повязку. Там без одежды ходят только погонщики скота и мастеровые, которые строят барки.

Хети торопливо обернул повязкой бедра. Теперь он был одет, как взрослый мужчина. Мгновение спустя из дома вышла Исет. На ней было узкое прямое платье, подаренное Небкаурэ, — одно из тех платьев, которые, плотно прилегая к телу, красиво очерчивают фигуры египтянок; одеяние, не менявшееся с Ночи времен, как говорили древние.

Во времена, когда жили наши герои, свадьбу праздновали просто — устраивали обильное застолье и звали друзей и соседей поздравить новобрачных. Что до формальностей, то и здесь тоже все было предельно просто: невеста не принесла с собой никакого приданого, Хети тоже не имел за душой ничего, поэтому их взаимное согласие вступить в брак имело силу устно заключенного брачного договора. Проведя вместе ночь, они уже считали себя супругами, о чем Хети не преминул сообщить родителям.

— И что? Это не мешает нам устроить праздник для соседей, — возразила его мать. — У меня на этот случай припасено два гуся, а ты, супруг мой, отправляйся на рыбалку. Вечером мы с соседками поджарим рыбу и мясо, и будет что поставить на стол. А вы, голубки, отправляйтесь-ка с Небкаурэ в храм, а завтра утром возвращайтесь — без вас никак не обойтись на вашей свадьбе.