Лидия Лукьяненко - Все для тебя

— Ты уж прости, попотчевать особенно нечем. Не те доходы стали. Сама понимаешь. — На глазах у нее появились слезы. — Как жить, не знаю…

— Мам, перестань, — поморщился Миша.

Аленка тоже выросла, стала больше похожа на Гришу и на бабушку Аню — такое же широковатое лицо, большой лоб и почти круглые голубые глаза. А Миша пошел в мать — узкое лицо и глаза темно-серые с прищуром. Только фигура отцовская. Люда расплылась еще больше. Пышная грудь тяжело лежит на животе, второй подбородок, руки толстые, пальцы, как сосиски. Но еще по-своему привлекательна. На полном лице — ни морщинки, густые волосы, покрашенные в белый цвет, завиты, на ресницах — килограмм туши, губы подведены и сочно накрашены. В сущности, такой она была всегда. Только вот поправилась заметно. Ее дочь тоже была не худой для своих неполных шестнадцати лет. «Как они умудряются полнеть при таком рационе?» — подумала Марина, оглядывая стол: отварная картошка, селедка, яйца под майонезом, салат из капусты. Или это демонстрация бедственного положения семьи и бессовестности ее брата?

Она распаковала сумку, прибавив к угощению фирменный торт, коньяк, салями и коробку конфет. Всем раздала подарки. Деньги решила отдать позже. Когда разберется в ситуации. Она еще не видела брата: он, как всегда, в плавании, хотя на днях должен вернуться.

Людка, все с тем же обиженным выражением лица, налила привезенный коньяк в две рюмки.

— Давай за встречу. Не часто ты нас вниманием балуешь! — Она с легкостью опрокинула содержимое рюмки в накрашенный рот.

Марина отпила половину и закусила кусочком колбасы. К чему эти упреки? Можно подумать, ее когда-нибудь сюда звали. Раньше Людке родня мужа была ни к чему. Гриша приезжал к ним, когда был в отпуске. Иногда один, иногда с семьей. Но в гости не звал. А когда звать-то? Он же вечно в плавании. По полгода дома не бывал. А как придет — тут Людка и насядет: то надо, се надо, на море на месяц поехали, она годами не отдыхает! Дескать, тебе хорошо: моряк спит, служба идет, а я одна с детьми мучаюсь! В чем состояло ее мучение, Марине было непонятно. Квартира всегда была. Сначала двухкомнатная, потом трехкомнатная. Люда не работала — денег хватало. Вся в заграничной одежде, в золоте щеголяла, да еще и Гришку по всякому поводу пилила. Вот и допилилась.

Марина ела мало. Разговор шел ни о чем. Ждали, пока дети пообедают и отправятся по своим делам. Людка с каждой рюмкой все больше тяжелела, лицо покрылось румянцем. Она лихо расправилась с полной тарелкой еды и подложила еще.

— Что ешь-то так мало? Фигуру испортить боишься? — Людка смерила ее насмешливым взглядом. — Тебе это не грозит. — И отправила в рот полбутерброда с колбасой.

«Как она так умудряется? Впору уже мне, а не ей подшучивать насчет фигуры», — подумала Марина. И, хотя она не умела и не любила отвечать выпадом на выпад, все же ответила:

— Да вот, поправляться стала в последнее время. Возраст, наверное.

— Что? Какой еще возраст? Что ты выдумываешь? Тощая, как не знаю что!

— Я не тощая. И знаю, где у меня лишние килограммы. Сейчас не избавлюсь — потом сложнее будет в форму войти.

— На меня намекаешь? — прищурилась Людка.

— Ничего я не намекаю. Хотя ты сильно поправилась.

— Ну, поправилась, так поправилась. А диетами себя мучить не собираюсь. Я всегда не худенькая была. Но замуж вышла и детей нарожала! — двусмысленно закончила она, поддев Марину.

Та ничего не ответила, кивнула племянникам, которые, поев, сразу засобирались куда-то.

— Я к ребятам.

— А мы с Катей в кино договорились.

Марина проводила их взглядом и приготовилась к неприятному разговору. И не ошиблась. Не успела дверь за племянниками закрыться, как Людка сразу напустилась на нее.

— Вы там, поди, думаете, это я виновата, что семья рушится! А ваш Гришенька ни при чем! Ты погоди морщиться. Ему, значит, все можно! А что мне делать? Я всю жизнь ему отдала! Ему и детям. А теперь, значит, не нужна стала? В прошлый раз привез копейки. Пришел, сказал: разводиться будем, денег давать буду меньше — на береговую службу перехожу. Ты только подумай! Это при нынешней-то жизни! Мишке в институт поступать! Алене еще учиться и учиться! Как жить будем, если отец бросил?

— Он ведь не отказывается помогать.

— Если он в море не пойдет, что тогда заработает?

— Ну, он же о чем-то думает?

— О чем он там думает! Седина в бороду… — Людка налила и снова опрокинула рюмку.

— У него что, другая женщина?

— А ты думала! Старый кобель! Я всю жизнь на его похождения глаза закрывала. Только бы семью сберечь…