Шарлотта Хьюз - Плут

В любую погоду, как бы жарко и влажно ни было, ее одежда всегда была свежей и хрустящей, как свежий крекер.

- У одной из них молоденькая внучка, которая приходит вместе с ней, - она посмотрела на Коуди взглядом: "вы понимаете, о чем я говорю". Пояснения не требовались. Коуди сразу стало все ясно.

- Миссис Викерс, вам не пришло в голову, что он может быть не виновен в том, в чем его обвиняют?

Старушка посмотрела на Коуди так, словно у нее только что выросли рога.

- Но свидетельства...

- Были случайными. Кроме того, даже если мистер Броуди и был виновен, он уже наказан, хотя я ни на минуту не верю в его виновность. Что же, мы теперь будем охаивать его вечно? - Тон ее теперь был мягким. - Легко любить тех, кому доверяешь и понимаешь, миссис Викерс. Истинное испытание - открыть наши сердца тем, кого не так легко полюбить.

Теперь миссис Викерс выглядела не столь уверенно.

- Мне не хотелось бы выглядеть немилосердной, - проговорила она.

- Поверьте мне, я никогда бы не позволила ему находиться под одной крышей с Кетти, если бы считала его подонком. Почему бы вам не изменить ваше решение, миссис Викерс? Вы уплатили за две недели вперед, так что не надо торопиться.

- Ну, может быть, я еще подумаю... - проговорила она. Лицо ее дрожало от неуверенности.

- Старая калоша решила съехать? - спросила Кетти, когда Коуди вышла из дверей.

Коуди строго посмотрела на дочь.

- Право, Кетти, почему ты так называешь миссис Викерс? Она достойная леди.

Коуди не понимала, почему Кетти так непочтительно отзывается о пожилой даме. Ведь раньше она всегда относилась к ней как к члену семьи.

- Если бы она была хорошей, то никогда не надумала бы линять из-за Дикона.

Было очевидно, что Кетти была уязвлена. И, между прочим, собиралась защищать Дикона. Она все время прислушивалась к его шагам на лестнице и всякий раз находила предлог оказаться в холле, когда он спускался. Коуди это не нравилось, но она обнаружила, что практически не имеет власти над дочерью, когда дело касается Дикона Броуди. Теперь, сидя в удобном кресле и перекинув ноги через подлокотник, Кетти выглядывала из окна, ожидая Дикона, который должен был появиться в потрепанном такси, которым пользовался последние три дня. Дикон, должно быть, дал Юстасу МакКензи, таксисту, хорошие чаевые, так как он всякий раз оказывался поблизости, когда Броуди в нем нуждался. А Дикон нуждался в нем, поскольку он начал свою муниципальную работу. По какой-то причине он отказывался обсуждать ее.

Зазвенел телефон, и Коуди ответила.

- О, миссис Браунли! - воскликнула она, стараясь говорить профессионально вежливо, как всегда, когда она общалась с клиентами. - Очень рада вас слышать. Все приготовлено для приема по случаю новорожденного у вашей дочери. Мне даже удалось испечь специальное печенье... Оно по форме напоминает пинетки...

Коуди сделала паузу, чтобы выслушать, что скажут с того конца провода.

- Как? Вы отказываетесь? Что-то не так? Через минуту голос у нее стал ледяным.

- Понимаю. Да, миссис Браунли. До свидания.

Она повесила трубку и обменялась с Кетти озабоченными взглядами.

- А как же заказ миссис Браунли? И все эти детские пинетки?

- Еще отказ? - спросила Кетти.

- Да, второй за три дня.

- Она не объяснила, почему?

- Да это и не нужно. Ты же помнишь, что она сестра Мейбелин Картер?

- По крайней мере, у тебя остался залог...

- Я не взяла с нее залога, - вздохнула Коуди. - А что мне делать с печеньем, которое я сделала в виде пинеток?

- Ты можешь их заморозить?

- Нет. К сожалению...

- Бог мой!

Кетти соскочила с кресла, словно кто-то стегнул ее сзади проволокой...

- Кто? - спросила Коуди, хотя и знала ответ.

- Пойду проверю почту, - бросила Кетти, отправляясь к двери и распахивая ее настежь перед Диконом.

- Почта уже дома...

Но Кетти не слушала. Она выскочила на улицу и закрыла за собой дверь.

Коуди покачала головой и прошла на кухню, где на подносе, стоящем на кухонном столе, лежало миниатюрное печенье, над которым она так старательно трудилась два последних дня. Ее маленькие шедевры. Ей хотелось шмякнуть ими о стену. Вместо этого она плюхнулась в кресло, взяла один башмачок и откусила кусочек. От сладости у нее чуть не свело челюсть. "А может, съесть весь поднос", - подумала она. Что за дело, если она перестанет влезать во всю свою одежду и лицо у нее расплывется? Она только-только справилась с одной пинеткой, когда услышала, как открылась и закрылась входная дверь. Затем раздались шаги. Дверь кухни крутанулась и из нее показалась Кетти, за которой следовал Дикон.