Виктория Холт - Дитя любви

- Присцилла, я должна поговорить с тобой, - сказала она. - Случилось нечто изумительное!

Я взмолилась о том, чтобы она не тянула, а говорила побыстрее.

- Твой отец послал за мной, сказал, что Томас Уиллерби просил моей руки и что он дал на это свое согласие! Присцилла, я выхожу замуж за Томаса Уиллерби!

- А ты.., любишь его?

- О да! - пылко ответила она. - Люблю! Я обняла ее.

- Тогда я рада за тебя!

- Я не заслуживаю этого счастья, - сказала она.

- Кристабель, конечно же, ты его заслуживаешь!

Она покачала головой.

- Видишь ли, теперь справедливость восстановится...

Я не совсем поняла, что она имеет в виду. Кристабель поколебалась немного, после чего продолжила:

- Теперь он это признал, и тебе следует все знать! Я это подозревала, еще когда приехала сюда...

- О чем ты говоришь, Кристабель?

- Я не дочь Конналтам! Моим отцом был твой отец, а моей матерью - леди Летти!

- Кристабель!

- О да, - сказала она, - когда-то давно они вступили в связь, несчастным последствием которой явилась я! Твой отец тогда был женат на своей первой жене, и было немыслимо - ты сама это прекрасно знаешь, - чтобы леди, которая была не замужем, родила вдруг ребенка! Поэтому я была рождена втайне, подобно твоей Карлотте, а потом отдана на воспитание Конналтам и взращена как их собственная дочь! Леди Летти назначила им пособие, и они вернулись в свой дом с новорожденным ребенком.

- Моя дорогая Кристабель! - Я обняла ее и поцеловала. - Тогда мы - сестры!

- По отцу, - поправила она меня. - Но ты была признана, принята, рождена в браке - в этом разница!

Я тут же вспомнила о Карлотте и пообещала себе, что с ней такого не случится: она будет пользоваться всеми правами.

- А ты это знала, Кристабель?

- Я догадывалась! Наш отец иногда приезжал к Конналтам, чтобы взглянуть на меня. Я это чувствовала! И леди Летти тоже проявляла интерес к моей судьбе. Она часто присылала мне вещи - хотя предполагалось, что все это исходило не от нее. А когда я приехала сюда, со мной начали обращаться не как с гувернанткой, но в то же самое время и не как с членом семьи! Вот тогда я все и поняла!

- Если бы ты сказала мне об этом раньше!

- А если бы ты случайно проговорилась? Меня бы тут же вышвырнули из дома!

И тут я все поняла - и эту горечь, и эти приступы подавленности! Бедная Кристабель!

- Странно, - сказала она. - Нас - тех, кто был рожден так, как я, - нас называют детьми любви, однако очень часто именно любви нам больше всего и не хватает!

"Вот и Карлотта тоже, - подумала я, - мое дитя любви!" Но у Карлотты будет все, об этом я позабочусь!

- Так чудесно вдруг обрести сестру! - сказала я.

- Я ужасно ревновала тебя! Мне очень стыдно!

- Ничего, я понимаю. Теперь ты уже не будешь ревновать?

- О нет, нет! Теперь у меня ни к кому не будет ревности! Томас избрал меня такой, какой я была! Я всегда это буду помнить!

- Я думаю, он очень хороший человек, Кристабель, - сказала я.

- Да, - ответила она, - О, Присцилла, я так счастлива!

***

По словам отца, откладывать свадьбу не было никакого смысла, поэтому она состоялась спустя несколько дней. Кристабель цвела, она была счастлива. Все свое время она посвятила обстановке Грассленд Мэйнора, но не забывала навещать и нас, хотя была вся в заботах о своей семейной жизни. Она только и делала, что говорила о Томасе Уиллерби, что меня очень поражало: раньше она всегда казалась такой холодной и не показывала своих привязанностей. Никогда и ни в ком другом не наблюдала я такой разительной перемены. Конечно, ее муж тоже был счастлив с ней, и никто не сомневался, что брак этот будет очень счастливым.

Спустя какое-то время она приехала в Эверсли и по секрету сообщила мне, что у нее будет ребенок. Теперь у нее было все для полного счастья. С гордостью она продемонстрировала мне потом свою детскую, а Томас, как заметил Карл, все это время глядел на нее, будто она была Девой Марией.

Я с большим удовольствием наблюдала за их счастьем, и теперь пришла моя очередь испытывать уколы ревности. Я подумала, как все было бы, если бы Джоселин и я поженились я бы открыто готовилась к рождению ребенка, вместо того чтобы участвовать в этом нелепом фарсе! Более того, долгое время я не могла видеть мою девочку, поэтому особо радоваться своей судьбе мне не приходилось.

В декабре у Кристабель родился ребенок. Мать и я поехали в Грассленд и присутствовали при его рождении. Мы должны были успокаивать Томаса, который очень переживал. Его привязанность к Кристабель была такой нежной и искренней, что я подумала, какую замечательную шутку сыграла с нами судьба в тот день, когда мы пошли на Темзу.