Виктория Холт - Подмененная

Она согласно кивнула.

- Теперь я покидаю вас. - Она потерла ладони, как бы умывая их. - А когда ты.., спустишься вниз, да? Мы будем пить чай.., и говорить... Я думаю, именно этого хочет твой отчим.

- Спасибо. Кстати.., как мне к вам обращаться?

- Селеста является моим именем... Я не буду мачехой, о нет. Должно быть, я слишком молода, чтобы звать меня мамой.., ты не думаешь?

- Очень молода, - уверила я ее. - В таком случае я буду говорить просто - Селеста.

- Это будет так мило. - Она направилась к двери и на пороге оглянулась. - Я увижу тебя очень скоро... да?

- Очень скоро.

Когда она вышла, я подумала: "Судя по всему, она приятная женщина, и, видимо, мы уживемся с ней".

***

В этот вечер я ужинала с Бенедиктом и его женой.

За столом нас было трое. Дети уже улеглись в постели в своей детской. Когда я поднялась туда, чтобы пожелать Люси спокойной ночи, она обняла меня за шею и порывисто прижалась ко мне.

- Тебе здесь понравится, - шепнула я. - Моя комната будет прямо под твоей.

Она продолжала прижиматься ко мне.

- Здесь будет почти так же, как и там, а попозже мы съездим погостить в Кадор, - пообещала я.

Затем я подошла к кроватке Белинды. Приоткрыв один глаз, она взглянула на меня.

- Спокойной ночи, Белинда. Приятных сновидений. - Я склонилась и легонько поцеловала ее. - Тебе здесь тоже понравится.

Она кивнула и закрыла глаза.

Я поняла, что дети утомлены дальним путешествием и связанными с ним треволнениями.

В комнату проскользнула Ли.

- Они мгновенно уснут, - шепнула она.

Стол был накрыт в небольшой комнате, примыкающей к огромной внушительной гостиной, где Бенедикт, очевидно, принимал своих приятелей-политиков.

Предполагалось, что в этой маленькой комнате будет более интимная обстановка, но я продолжала ощущать скованность, как всегда в его обществе.

Когда подали рыбу, он сказал:

- Я решил, что детям следует некоторое время побыть в Лондоне, хотя, конечно, в Мэйнорли им будет гораздо лучше.

- Да, - согласилась я, - Думаю, Мэйнорли отлично подойдет им. В деревне они чувствуют себя свободнее.

- Вот именно.

- Здесь, конечно, есть парк. Я помню...

Я оборвала себя на половине фразы. Он понял, что я вспомнила о матери, а воспоминания о ней ранили его не меньше, чем меня.

К несчастью, Селеста поняла причину моего замешательства. Она была задета. Я быстро продолжила:

- Они могут гулять в парке, кормить там уток... но за городом, конечно, лучше. Они начнут ездить верхом, а кроме того, этот сад... Сад в Мэйнорли замечательный.

- Ты должна быть здесь, - сказала Селеста. - Здесь будет.., как это называется?

- Она начнет выезжать, - подсказал Бенедикт. - Лондонский сезон. Да, Ребекке нужно быть здесь, и... - Он повернулся ко мне. - Я.., мы решили, что дети очень расстроятся, если сразу же лишатся твоего общества. Они только что распрощались с твоими бабушкой и дедушкой, и это уже взволновало их. Так вот, я подумал, что лучше тебе на несколько недель остаться с ними в Лондоне, потом вы некоторое время поживете вместе в Мэйнорли, пока они там устроятся, а уж затем ты одна вернешься в Лондон.

- Я думаю, это неплохо придумано. При них останется Ли - очень важный для них человек.

- Она очень хорошая, - сказала Селеста.

- Да, ведь вы немножко знаете ее, - сказала я. - Она жила у вас, когда занималась реставрацией гобеленов в Хай-Торе.

- Дети скоро привыкнут к переменам, - заметил Бенедикт.

Я подумала: "Да, им придется привыкнуть. Тебе необходимо продемонстрировать своему избирательному округу свое счастливое семейство".

После этого разговор свелся к светской болтовне, мало интересовавшей меня и совершенно мне не запомнившейся. Но за это время я успела ощутить какое-то напряжение между супругами и подумала, что с этим браком не все обстоит так, уж блестяще. Меня удивляло, зачем он вообще женился. Я видела его со своей матерью - у них были совершенно иные взаимоотношения. Но вот с Селестой.., с его стороны полностью отсутствовала какая бы то ни было страстная влюбленность. Мне даже показалось, что он относится к ней несколько свысока. Что же касается Селесты, то было ясно, что она безнадежно влюблена в этого человека.

Я пыталась оценить его как мужчину, но была столь перегружена своими предубеждениями и претензиями, что не могла выносить разумных суждений по этому поводу. Что-то подсказывало мне, что моя мать действительно любила его - он был ей более близок, чем мой благородный отец, хотя, конечно, их отношений я не могла наблюдать.