Виктория Холт - Подмененная

- Я знала, что будет замечательно, если мы сможем жить все вместе. А что вы теперь сделаете со мной?

Я подошла к ней и взяла за руки.

- Ты меня ненавидишь? - спросила она.

Я отрицательно покачала головой.

- Он ведь уехал в Австралию, правда?

- Да.

- А ты не хотела, чтобы он уезжал. Значит, ты меня ненавидишь.

- Нет. Теперь я все понимаю. Но ты поступила очень нехорошо. Никогда нельзя делать таких вещей.

- Это была просто игра.

- Игра, которая принесла горе многим людям.

- Но я хотела, чтобы тебе было хорошо.

- Ты же знала, что так делать нельзя?

Она опять заплакала.

- Но теперь, когда все известно, ты почувствовала себя лучше, сказала я. - Все пойдет по-старому.

- Прости меня, Ребекка. Знаешь, как хорошо было бы, если бы Оливер женился на тебе. А теперь мы с ним, не видимся.

- Зато здесь мистер Марнер. Он нравится тебе, Правда?

- Он уедет обратно в Австралию.

- Возможно, это произойдет не так уж скоро. - Я повернулась к Бенедикту. - Я отведу ее к Ли и расскажу о том, что выяснилось.

Белинда порывисто обняла меня за шею. """

- Я делала это для тебя, - сказала она.

- Как и для себя. Я понимаю.

- И для Люси. Она его любила.

- Я все понимаю. Вот теперь мы постараемся забыть об этом. Только пообещай мне никогда больше не делать ничего подобного.

Она замотала головой и прижалась ко мне.

- Пойдем, - сказала я.

Выходя из комнаты, она не "глядела на Бенедикта.

Я отвела ее к Ли.

- У нас небольшие неприятности, - сказала я, - Думаю, Белинде хочется побыть с тобой. Она все тебе расскажет. Я приду попозже.

Ли всегда все понимала. Она крепко обняла Белинду.

Я вернулась в кабинет Бенедикта. Он ждал меня.

- Как вы догадались? - спросила я.

- Это странный ребенок, Я знаю, что она - моя дочь, но она не напоминает ни свою мать, ни меня. Как будто ее подменили. Порой я наблюдал за детьми из окна этой комнаты. Люси мне нравится больше. К Белинде я испытываю чувство неприязни.

- Вы игнорируете ее.

- Я и сам понимаю. Я никак не могу забыть. Если бы она вела себя по-другому...

- Это просто ужасно - заставить ребенка чувствовать, что он - причина смерти матери. Я понимаю, что такие вещи время от времени случаются, но их не должно быть.

- Да, я виноват. Но есть в ней что-то.., отталкивающее. Селеста рассказывала мне, что она переоделась в платье твоей матери и изображала привидение.

Это говорит о странных причудах ее натуры.

- Все потому, что вы поддерживаете в ней чувство вины.

- Я сделал слишком много ошибок. Но Белинда тоже хороша. Украсть ключ из стола миссис Эмери, чтобы раздобыть одежду матери! Это не какая-то минутная причуда. Это было тщательно спланировано.

Она знала, что ее поступок вызовет потрясение, и я предполагаю, что это только одно из ее хорошо обдуманных деяний. Она хитра.

- Достаточно умна, чтобы обмануть всех нас.

- Вы были готовы поддаться на обман.

- Это оттого, что она еще так мала. Я ни за что бы не подумала, что ей известна старая история про убийцу.

- Ее сбивают с толку разные глупцы. Взять хотя бы эту служанку. Можно представить, что она там приплела. Или девочка, чей отец пострадал на шахте.

Ее все время интересуют какие-то несчастья, легенды.

Эта похотливая Мэдж развратит умы детей. Всего они не поймут, но услышанного будет достаточно, чтобы дать такой девочке, как Белинда, материал, необходимый для ее затей.

- У меня голова идет кругом от этого.

- Но теперь ты понимаешь, почему я попросил тебя сразу отправить письмо Патрику? Я не хотел, чтобы ты написала ему позже, когда правда раскроется. Я хотел, чтобы ты доказала свою веру в него, глубину своих чувств...

- Я просто не знаю, что ответить. Конечно, я счастлива, хотя...

- Что ж, по крайней мере, появился какой-то просвет. Я тоже счастлив. Поверь, меня очень беспокоил твой печальный вид. - Он взял меня за руки и крепко сжал их.

- Не знаю, что и сказать... - начала я.

- Тогда помолчи. Мы еще поговорим... Позже мы о многом поговорим...

"ДЬЯВОЛЬСКАЯ КОРОНА"

Ощущение приподнятости странно смешивалось с ужасными предчувствиями. Над нашим притихшим домом как будто нависло зловещее облако, которое не собиралось исчезать, пока не выяснится, что произошло с Селестой. Однако мои взаимоотношения с отчимом чудесно изменились, и то, как он сумел уладить мои дела, наполняло меня нежностью и восхищением.

Всегда находившийся на периферии моей жизни, Бенедикт переместился в ее центр. Он смел все препятствия на моем пути к счастью. В нем всегда чувствовалась сила, но при этом он оказался и очень проницательным: узнав о случившемся, он тут же угадал правду и умело раскрыл ее.