Эйлин Гудж - Чужие страсти

Нил пожал плечами.

— Я мог бы добраться автостопом.

По блеску в его глазах она поняла, что этот ответ не был импровизацией. Нил сознательно хотел уколоть ее. Другой вопрос — почему? Считает ли он, что в их нынешнем затруднительном положении виновата она?

С этого момента, казалось, что бы она ни делала, его все раздражало. Как и эта ситуация с елкой…

— До Рождества уже меньше двух недель, — многозначительно произнес Нил.

— Ты мог бы и не напоминать об этом. Сейчас ни в один магазин нельзя зайти, чтобы тебя не атаковали все эти рождественские акции. А если мне придется еще раз прослушать «Каштаны жарятся на открытом огне» в исполнении Мела Торма, я просто сойду с ума.

Лайла надеялась, что шутливый тон даст ей какую-то поблажку в глазах Нила, но она ошиблась. Сын, похоже, даже не слышал ее и, сидя перед окном, смотрел куда-то вдаль.

— А помнишь, когда я был маленьким, мы с тобой и отцом ездили накануне Рождества по городу и рассматривали празднично украшенные витрины?

При этом воспоминании Лайла улыбнулась.

— Я всегда брала в машину термос с горячим шоколадом, — оживившись, сказала она. — И одеяло, на случай, если тебе захочется спать. Но ты никогда не засыпал. Ты всегда бодрствовал и был энергичен. — Нилу уже давно пора было ложиться спать к тому моменту, когда они выезжали на арендованном автомобиле, чтобы полюбоваться праздничным городом. В этот час тротуары уже были в основном пустынны и они могли спокойно выйти из машины, не опасаясь, что их будут толкать или подгонять толпы прохожих. Шикарные магазины «Сакс» на Пятой авеню, «Мейсис», «Блюмингдейлс», «Лорд и Тейлор»… Незабываемое зрелище!..

— Больше всего мне нравилось, когда шел снег, — задумчиво произнес Нил. — Такое приятное ощущение — видеть улицы белыми! Тогда я представлял себе, что нахожусь на Северном полюсе. — По лицу Нила блуждала слабая печальная улыбка, он продолжал вглядываться в заснеженный пейзаж у себя перед глазами, в картину своего безоблачного прошлого, которое сейчас от него отделяло нечто гораздо большее, чем просто расстояние. Затаив дыхание, Лайла ждала, что сын скажет что-то еще, что-то такое, что поможет ей навести мост через появившуюся между ними в последнее время пропасть; но он опустил голову и продолжил зашнуровывать свои ботинки.

«Я плохая мать», — подумала Лайла. Возможно, она всегда была плохой матерью, но очевидным это стало только сейчас, когда они потеряли Гордона, который сохранял равновесие в их семье. Тем не менее она не собиралась сдаваться.

— Послушай, дорогой, если это так важно для тебя, то мы, конечно же, купим елку. Хотя я даже не знаю, куда мы ее поставим, — сказала Лайла. Она обвела взглядом комнату, которая была раза в четыре меньше гостиной в их прежнем пентхаусе на Парк-авеню. Впрочем, если переставить мебель, может, все-таки удастся втиснуть сюда елку…

— Неважно. — Голос Нила стал резким. — Зачем возиться с елкой, если для тебя это не имеет значения?

— Смысл в том, что это имеет значение для тебя. И вот это действительно важно.

— Забудь об этом, о’кей? Подумаешь, большое дело. — По его нервным движениям было видно, что он не слишком доволен ею.

Если бы она только смогла найти способ достучаться до него!

— Прости, если я расстроила тебя, — нежно произнесла Лайла. — Но мне, дорогой, тоже ведь нелегко. Эта работа — не вполне то, о чем я мечтала.

— Тогда не нужно было на нее соглашаться.

— У меня не было выбора. Разве ты забыл, что я перепробовала все варианты? — В ее голосе послышалась обида.

— Правда? Наверное, и в самом деле перепробовала, иначе мы бы не жили сейчас в этом сортире, — с сарказмом произнес Нил, не замечая, что его слова резанули ее, как ножом.

Лайла вдруг почувствовала, что у нее начинает раскалываться голова; чтобы унять боль, она закрыла глаза.

— Нил, прошу тебя. Не нужно срывать на мне злость. Я просто пытаюсь как-то свести концы с концами.

— И не только ты одна. — Он бросил на нее мрачный взгляд.

— Я знаю. Я только хотела сказать…

Нил резко вскочил с дивана.

— Слушай, давай поговорим об этом в другой раз. Я не хочу опаздывать на работу.

Сын нашел работу в кафе, которое находилось в центре города. Пока что он работал полный день, но владелец пообещал перевести его на половинный график, как только начнутся занятия в общинном колледже в соседнем городке Гудзон-он-Кротон.

Лайла смотрела, как он двумя шагами пересек комнату и полез в двустворчатый шкаф за своей курткой с капюшоном. Она встала и, подойдя к окну, увидела кружившиеся на ветру большие хлопья снега, похожие на гусиный пух из подушек, которыми на Олимпе дерутся боги.