Эйлин Гудж - Чужие страсти

— Нет… нет. Все не настолько плохо. Пока еще, — хмуро добавил он. — Но если мы не поднимем наши показатели, этого тоже полностью исключать нельзя. Я только что говорил по телефону с «Сити-бэнк». — Хэнк вел переговоры с банком о реструктуризации их текущего кредита. — Они по каким-то причинам упираются. Почему именно, не говорят, но у меня есть дурное предчувствие, что они хотят востребовать свой кредит.

— Это абсурд! Они не могут этого сделать. — Все хладнокровие Абигейл моментально улетучилось.

— Скорее всего, могут, и они обязательно сделают это, если мы не покажем им свои деньги или не представим альтернативный план.

Качая лысеющей головой, Хэнк, несмотря на свой дорогой коричневый костюм, оксфордские туфли и йельский репсовый галстук, сейчас очень походил на того бухгалтера, которым он был, пока Абигейл не выдернула его из неизвестности, возвысив до финансового директора компании. Он никогда не выставлял себя напоказ, но в любой кризисной ситуации его мнение было самым разумным и взвешенным. Она рассчитывала, что так будет и теперь.

— Ты сказал им, что единственная причина наших плохих показателей в том, что мы запоздали с выполнением заказов? Как только мы снова войдем в ритм…

— Их не интересуют планы. Только реальные цифры.

Абигейл взглянула на Хэнка и грустно улыбнулась.

— Ну давай, скажи это. Я знаю, что тебе очень хочется. Ты действительно был против того, чтобы мы брали на себя производство. — Он предупреждал ее, что фактор риска настолько значителен, что наверняка будет превосходить даже высокую прибыль. — А я настояла на своем выборе.

Он покачал головой.

— Если я скажу, что действительно предупреждал тебя, от этого ничего не изменится. Что сделано, то сделано. Я напомню только, что нам нужно поторопиться и побыстрее восстановить фабрику, пока еще не слишком поздно. Иначе мы пропали. А если будут еще какие-то задержки… — Дальше можно было не говорить: по суровому выражению его лица Абигейл все поняла.

— Хорошо. — Она глубоко вдохнула. — Давай поговорим о том, что можно сделать в настоящий момент…

Когда она обсуждала с Хэнком план сокращения расходов, голос ее был деловым и энергичным, но внутри у нее все вертелось и дрожало, словно бешено вращающееся колесо, готовое сорваться со своей оси. Она думала о скорбящей матери погибшей девушки. В последнее время от Переса ничего не было слышно, но если этой женщине удалось попасть в страну, она, наверное, сейчас находится на пути сюда. Она может появиться здесь в любой момент. И что тогда? Будет ли она удовлетворена более высокой денежной компенсацией или ее объяснениями, которые и самой Абигейл казались неубедительными? Или же она захочет поджарить Абигейл на костре?

А если несчастная мать обратится к прессе? Абигейл, вероятно, заслуживает и этого, но ей было бы невыносимо видеть, как ее компания и все служащие страдают от удара, который должен быть направлен только на нее. Ведь несмотря на все эти сухие цифры и факты, которые приводил Хэнк, она знала, что бизнес держится не на цифрах, а на людях, людях, которые стали для нее важны и которые зависят от нее, ибо работа в ее компании дает им средства к существованию. Что станет с ними, если компания разорится?

Да, Хэнк предупреждал о риске, сопряженном с производством. Но она упрямо проигнорировала его совет. И вот что из этого вышло! Если бы не она, та несчастная девушка сегодня была бы жива.

Вдобавок ко всем ее бедам на восстановление фабрики в Лас-Крусес уходило больше времени, чем ожидалось. Задержки, связанные со страховой компанией и отношением к делу мексиканских властей, следовали одна за другой — обычные бюрократические препоны и волокита, которые просто сводили с ума. И, как правильно заметил Хэнк, все эти отсрочки имели место как раз в тот момент, когда ее компания не могла их себе позволить.

Сейчас Абигейл столкнулась с очень реальной опасностью, потому что могла потерять свое детище. Если это все-таки произойдет, будет ли она в состоянии начать все заново? Ничего невозможного нет, говорила она себе, стараясь подавить мрачные опасения. Она ведь пережила уход Кента. А посмотрите на Лайлу. Той вообще пришлось начинать с нуля, но это не убило ее. Наоборот, она стала еще более сильной и разносторонней — человеком, который начинал снова нравиться Абигейл.

Она не простила Лайлу полностью. Но они заключили между собой мир. В последнее время они стали больше разговаривать друг с другом — не просто обмениваться дежурными фразами, а именно разговаривать. К тому же Лайла сохраняла на удивление объективную позицию к ситуации, связанной с уходом Кента. Лайла намеренно избегала принимать чью-либо сторону, но вместе с этим ясно дала понять, что, если Абигейл будет нуждаться в ней, она готова быть рядом. До сих пор — если не считать того вечера, когда они вдвоем прикончили бутылку «Дом Периньон» и засиделись далеко за полночь, поочередно ругая и оплакивая не только своих мужчин, но и всю мужскую часть человечества, — такой необходимости не возникало, но сознание, что Лайла всегда поддержит ее, успокаивало и вселяло уверенность.