Эйлин Гудж - Чужие страсти

Закрыв за собой раздвижную дверь во внутренний дворик, Абигейл задержалась, прижавшись лбом к холодному стеклу. Через закрытые жалюзийные двери в гостиную она слышала голоса мужа и дочери. Феба перешла от мелодий мюзиклов к более традиционному рождественскому репертуару. Сейчас она играла «Зимнюю сказку». Кент подпевал несколько скрипучим, но приятным тенором. Абигейл дрожала в своей норковой шубе. Она так промерзла, словно стояла здесь голая. Ее состояние можно было описать двумя словами — холод и встряска. «Как мартини», — подумала она. Да, именно это она могла бы позволить себе прямо сейчас: глоток бодрящего напитка для снятия напряжения. Более действенного средства для такого случая, наверное, не найти.

Поцелуй Вона, каким бы сладким он ни был, только подтвердил, что брак ее зиждется на зыбкой почве. Если Абигейл надеялась, что это положит конец бесконечным изводящим вопросам и принесет ей облегчение (именно такую нелепую концепцию представил ее бывший психоаналитик, если это вообще можно считать концепцией), то на самом деле эффект оказался прямо противоположным: она сейчас была сильнее сбита с толку, чем когда-либо. Какое чувство она испытывает к Вону? Любовь ли это? Или она просто пытается таким образом вернуть более безмятежное время из своего прошлого? Что-то такое, за что она сможет уцепиться, когда жизнь, которую ей удалось выстроить для себя (как выясняется теперь, из некондиционного строительного материала), начнет раскачиваться на краю пропасти?..

В данный момент не только ее брак находился в опасности. В начале этой недели Перес сообщил, что мать погибшей девушки, сеньора Дельгадо, настойчиво ищет встречи с Абигейл, предположительно, для какого-то решительного объяснения, как подтвердил ее родственник. Чего хочет эта женщина? Больше денег? Но она отказалась от денег, которые ей от имени Абигейл предлагал Перес. Возможно, она рассчитывает на большую сумму и думает, что получит ее, встретившись с Абигейл лицом к лицу? Но сама Абигейл почему-то догадывалась, что дело тут не в этом.

Тогда какова ее истинная цель? Отомстить?.. Вполне вероятно, что ей хочется сделать эту трагедию достоянием публики, сделать Абигейл новым объектом для безжалостной своры репортеров. Какими бы ни были намерения сеньоры Дельгадо, одно было ясно: ее пребывание в этой стране несло опасность.

Абигейл сейчас как никогда жалела о том, что тогда последовала совету Переса. Ей нужно было сразу после пожара полететь в Мексику и самой встретиться с этой женщиной, хотя бы для того, чтобы выразить ей свои искренние соболезнования. А теперь было уже поздно — того, что сделано, не воротишь.

Абигейл выпрямилась и глубоко вдохнула.

— Счастливого Рождества, — мрачно поздравила она себя.

Сцена, которую она увидела, войдя в гостиную, была буквально взята из рекламного новогоднего ролика канала «Холмарк»: ее муж и дочь, покончив с распеванием песен, уютно устроились на диване перед потрескивающим пламенем камина, а у их ног, свернувшись калачиком, безмятежно спал Брюстер. Кент рассказывал Фебе одну из своих историй, которые, видимо, ей никогда не надоедали, — об аристократических, пышных и чисто американских рождественских праздниках, так нравившихся ему в детстве, проведенном в деревенском доме его родителей в Фэрфилде, штат Коннектикут. При виде идиллической картины, проникнутой непринужденной гармонией, у Абигейл в груди что-то болезненно сжалось. Ей стоило немалых усилий сохранить на лице беззаботное выражение.

— Кто хочет десерт? — бодро спросила она.

После праздничного обеда Кент и Феба заявили, что наелись и не в состоянии проглотить даже маленький кусочек, но Абигейл была решительно настроена не дать пропасть сливовому пудингу, который она так хлопотно готовила.

Кент поднял на нее глаза и сказал:

— Может, это подождет? Я по-прежнему полон под завязку. — Он похлопал себя по животу и, похоже, даже не заметил, что она стоит в шубе.

— Аналогично, — подхватила Феба.

— Что ж, я не собираюсь есть десерт одна, так что, думаю, ему действительно придется подождать. — Абигейл произнесла это непринужденным тоном, но внутри у нее все пылало, словно они отвергли лично ее.

В конце концов они обратили внимание на ее шубу, и Феба равнодушно поинтересовалась:

— Ты куда-то уходишь?

«Но вам обоим до этого нет ни малейшего дела», — про себя ответила Абигейл, а вслух произнесла:

— Я выходила подышать свежим воздухом. А вы что делали? — Она сняла шубу и небрежно бросила ее на стул.