Лиза Клейпас - Любовник леди Софии

София закончила завязывать концы бинта и опустила в миску с водой лоскут ткани.

- Признаков заражения нет, - сказала она, выкручивая лоскут. - Если не ошибаюсь, рана начинает затягиваться. Надеюсь, что лихорадка тоже вот-вот пойдет на убыль, и тогда вам станет легче.

И она принялась влажной тряпицей смачивать ему лицо и лоб. Росс ощутил на мокрой коже дуновение ночного ветерка и слегка поежился.

- Вам холодно? - раздался рядом с ним нежный голос Софии.

Росс закрыл глаза и покачал головой.

- Нет, - прошептал он. - Пожалуйста, не останавливайтесь. Это так приятно.

София вновь смочила ткань. Влажный лоскут заскользил по шее и груди, и Росс от неожиданности негромко вздохнул. Как давно никто о нем вот так не заботился! Как ни напрягал он память, вспомнить все равно не смог. Исполненный благодарности к Софии, он прислушался к ее голосу - она едва слышно напевала себе под нос какую-то мелодию.

- Вы не знаете слов? - спросил он.

- Не все.

- Спойте мне.

- Боюсь, у меня не слишком красивый голос, - сказала она. - Вы будете разочарованы, если услышите весьма посредственное исполнение.

Росс поймал у себя на груди ее пальцы.

- Вы никогда не разочаруете меня.

Сначала София довольно долго молчала, даже не пытаясь вырвать руку, но в конце концов все-таки запела мелодичным умиротворяющим голосом:

Когда сердце вспыхнет любовным огнем,

Я буду рада любимому и ночью, и днем.

Ликуя, нежным звоном звенят колокола,

Приветствуя тебя, о любовь моя!

Она допела до конца и умолкла. Росс открыл глаза и увидел на лице Софии грустное и одновременно мечтательное выражение, словно ей вспомнилась ее первая и, увы, такая горькая любовь. Росс почувствовал, как в нем тотчас шевельнулась ревность, и попытался помочь ей стряхнуть с себя грустные воспоминания о прошлом.

- Вы правы, голосок у вас и впрямь не ахти какой выразительный, произнес он и тотчас улыбнулся, увидев, как София обиженно поджала губы. Но мне все равно понравилось, - поспешил добавить он.

София положила ему на лоб влажную ткань.

- Теперь ваша очередь меня развлекать, - игриво произнесла она. Давайте, я жду.

- Но я не умею петь.

- А я от вас и не жду особых талантов, принимая во внимание ваш голос.

- Чем вам не нравится мой голос?

- Он слишком скрипуч. Вряд ли можно ожидать, что вы запоете бархатистым баритоном. - И она рассмеялась, видя, что он слегка надулся. София же просунула руку ему под шею и поднесла к губам стакан ячменной воды. - Вот, сделайте еще глоток.

Росс с гримасой отвращения выпил предложенный ею напиток, которым обычно поят больных.

- Уже забыл, когда в последний раз пил ячменную воду, - проворчал он.

- Элиза говорит, что вы никогда не хвораете, - сказала она, ставя стакан на столик. - Да что там, все сыщики как один поверить не могут, что вы ранены. Послушать их, так выходит, что пули должны отскакивать от вас, как капли дождя.

Росс задумчиво улыбнулся:

- Я никогда не строил из себя сверхчеловека.

- Тем не менее почти все вас таковым считают, - возразила она и пристально посмотрела на него. - Будто вам неизвестны человеческие слабости. Будто вам не страшны пули.

Они оба на мгновение замолчали, глядя в глаза друг другу.

Неожиданно Росс понял, что ему задан немой вопрос.

- Боюсь, что люди ошибаются, - произнес он. - Есть у меня свои слабости. И немало.

София отвела взгляд в сторону и машинально принялась разглаживать складки на покрывале.

- Да, но вы не позволяете им взять над собой верх.

Он поймал ее пальцы и погладил бархатистую поверхность ее коротко остриженных ногтей.

- Что бы ты хотела узнать, София?

Ее ресницы моментально вспорхнули вверх.

- Почему вы не женились вторично после того, как ваша жена умерла? Ведь с тех пор прошло так много времени. Вы же еще относительно молоды.

- Относительно? - спросил Росс нахмурившись.

София улыбнулась:

- Скажите мне, почему вас называют Монахом с Боу-стрит, когда вам не стоило бы большого труда жениться вторично?

- Но мне не хотелось жениться вторично. Мне неплохо и одному.

- Вы любили свою жену? - не удержалась от вопроса София.

- Любить Элинор было легко, - ответил Росс и попытался вызвать в памяти образ покойной жены, представить ее нежное, бледное, с тонкими чертами лицо, светлые шелковистые волосы. Но казалось, что образ этот принадлежал какой-то иной, прежней жизни. Внезапно Росс со всей ясностью понял, что в его сердце остался лишь этот призрачный образ, а не воспоминания о живом человеке. Она была такая утонченная... такая умная... такая добрая. Она ни разу не отозвалась о ком-либо дурно. - Его губы тронула легкая улыбка. - Элинор не любила, когда рядом с ней кто-то бранился. Скольких трудов стоило ей отучить меня от этой дурной привычки!