Эвелин Беркман - Случайный спутник

любезной снисходительностью и добротой

к подчиненным и низшему сословию.

Она обладала всеми достоинствами своего пола

и ни одним из его недостатков.

Непостижимо. Трагикомедия какая-то. Марта только руками развела от этой циничной похвалы. Спору нет, грациозной и элегантной Шарлотта была, этому поверить легко. Но то, что было сказано дальше, не совпадало с образом принцессы до такой степени, что переходило границы допустимого лицемерия.

Рее это могло означать только одно: Виктор издевался над принцессой, муж мстил жене, посмевшей полюбить другого... Разве не кощунство говорить о "благочестии, расчетливости и бережливости" по отношению к женщине, которая с ума сходила по картам, без зазрения совести занимала у слуг из их скудного жалованья и не трудилась возвращать долг, к женщине, которая была неверной женой, небрежной матерью и, очень может быть, если не прямо, то косвенно, убийцей.

Эта последняя мысль поразила Марту. Сама идея продать рубин Якову, потом подстеречь его, убить и забрать рубин - эта идея и впрямь могла принадлежать скорее принцессе, чем де Маньи. Вспомнился легкий и пустой взгляд кавалера-красавца с миниатюры; она бы не удивилась, если б этот Адонис оказался чуть-чуть глуповат. И чем дольше она размышляла, тем верней приходила к выводу: именно принцесса была движущей силой трагедии.

- Это ты все задумала, - неожиданно обратилась она к бронзовому существу с изящной головкой на длинной грациозной шее, которая в этот миг показалась ей змеиной. - Твоих рук дело!

Принцесса ответила ей непроницаемым взором, недобрая и улыбка заиграла на бронзовых губах. Марта с трудом оторвала к от нее взгляд и стала размышлять, стоит ли читать остаток эпитафии, скрытый за черным саркофагом. Между ним и стеной было пространство шириной меньше фута. Она протиснулась в эту щель, оказавшись словно в смирительной рубашке между двух одинаково холодных мраморных плит, под ногами хрустел толстый слой штукатурки. С трудом ей удалось скорчиться так, чтобы направить луч фонаря на полустертые строки. На коленях, опускаясь все ниже и ниже, под конец буквально сложившись вдвое, она расшифровала почти весь текст эпитафии, по-прежнему монотонно перечислявшей всевозможные, но маловероятные достоинства принцессы. Когда луч фонаря достиг самого пола, выяснилось, что заключительная фраза погребена под строительным мусором. Марта принялась выбрасывать его пригоршнями и наконец очистила от грязи выделенную большими буквами строку: "Millerem virtuosam quis inveniet?" "Кто найдет добродетельную жену?" (лат.)>

- Господи, сколько можно! - не выдержала Марта и, исхитрившись встать, выбралась из застенка. Ну, это уж слишком! Через столетия преследовать бедную женщину даже в гробу! Поразительно, как живуча ненависть, если двести лет прошло, а Марта все еще слышит ее дыхание.

- Однако, отряхивая пыль с колен, она отметила, что в настроении ее что-то изменилось. Откуда-то из подсознания, сначала о робко, потом все сильней, прорастала неудовлетворенность, но определить, в чем ее корни, не удавалось никак. Где она сделала ошибку? Что видела, но не сумела понять? В этой усыпальнице имеется только один вход, он же выход, одно окно, ода единственное надгробие и никаких других предметов. Может быть, то, что она упустила, связано с надгробием? Что-то здесь в склепе, миновало ее... Но что? Стараясь понять это, Март внимательно посмотрела на принцессу, словно требуя от не объяснений. Бронзовая красавица безмятежно вернула ей полный самообладания взор.

Больше здесь оставаться незачем. Но у выхода, на верхней ступеньке, Марта обернулась, чтобы еще раз окинуть взглядом мраморное великолепие этого памятника родовому чванству, ей почудилось, что вознесенная над гербами стройная, элегантная дама взирает на нее с таинственной и на этот раз злорадно полуулыбкой.

Марта повернула розетку в обратном направлении и услышала, как болты возвращаются на место со стоном тихим, но тяжелым, словно завершающим приключение. В церкви Марта опять поежилась от ее мертвенной атмосферы. Страшно захотелось скорей на солнце, надышаться теплым летним воздухом. Она задержалась лишь, чтобы в последний раз взглянуть на принца Виктора, подивиться его изощренному умению ненавидеть.

Потом она пошла по центральному проходу к дверям и вдруг остановилась: между скамьями двух соседних рядов была развешена большая ковровая паутина, которая сейчас яростно трепыхалась, взлетая и опадая всеми длинными нитями. Чувствуя в этот миг деятельное сочувствие ко всему живому, Марта внимательно осмотрела темно-серую сеть, держа наготове карандаш, чтобы разорвать ее и освободить жертву. Паутина, однако, была пуста. Это оказалась старая, пыльная паутина, давно покинутая хозяином-пауком. Чем же тогда вызвано трепетание?