Лидия Лукьяненко - Ключевой момент

— За что ты его?

— Я видел, как он от тебя выходил, — сказал Костя, не глядя на нее.

И все. Ни упрека, ни гневного взгляда. Таня на миг смутилась и подумала, что Костя был бы ей прекрасным мужем. Не позволяет себе даже вопроса, если тот может ее обидеть. Но одновременно у нее появился необходимый повод.

— Теперь ты понимаешь?

— Что?..

— Что я не могу быть с тобой.

Костя молчал и смотрел на руки. На скулах заиграли желваки.

— Я люблю тебя, — глухо произнес он.

— Я знаю, — тихо ответила Таня.

— Почему? — с болью спросил он. — Почему?

— Не знаю.

Костя вдруг свалился со стула, упал перед ней на колени и руками обнял за талию.

— Таня, — пробормотал он, — Таня, выходи за меня.

Ей показалось, что он заплакал.

— Костя, Костя, не надо. — Она тоже присела и поцеловала его в щеки. Они были сухие, но глаза наполнились слезами. — Встань. Ну что ты… Не надо…

Он поднялся вместе с ней и вдруг схватил ее на руки и закружил по комнате. Он был такой сильный, что Таня испытала к нему невольное уважение. Но внутренне она оставалась равнодушной, даже насмешливой и чувствовала свою власть над ним.

Потом они лежали на кровати. Костя целовал ее долгими поцелуями. Ей было приятно и не хотелось сопротивляться. Она смирилась. Его руки блуждали по ее телу, но он не раздевал ее. Он боится, поняла она. Какие все-таки мужики трусливые! Она отстранилась, пригладила волосы, Костя молча смотрел на нее. В глазах — немой вопрос.

— Ладно, Костя, — сказала она. — Поговорим серьезно. Ни о каком замужестве я пока не думаю. Мне предстоит пять лет учиться. Университет серьезный. Заниматься надо много. Так что мне некогда не только встречаться с парнями, но даже к маме съездить. И ты на частые встречи не рассчитывай.

Костя согласно кивнул. В глазах — счастье. Не выгнала — и то хорошо. Снова поцелуи, ласки. Осмелев, Костя навалился на Таню всем телом, крепко обнял ее.

— Ты хочешь сделать это прямо сейчас? — со смехом спросила она, не испытывая никакого страха перед ним.

— Нет, — прошептал он между поцелуями, — я не хочу тебя обидеть.

Она проводила Костю на вокзал и взяла с него обещание, что он не станет донимать ее внезапными приездами. Пообещав написать, Таня крепко поцеловала Костю. А когда поезд тронулся, облегченно вздохнула.

Это ей только казалось, что она перевернула страницу своей поселковой жизни. Но нет, прошлое не отпускало ее. Оно являлось каждый месяц в образе Кости, которому надо было дать надежду, чтобы он мог спокойно жить дальше. Таня не ожидала от него такого постоянства. Это вызывало уважение, но… утомляло. Прошлое оживало снами о Федьке. Она привыкла лелеять мечту об этом непонятном молчаливом парне. Она, конечно, знала, что молчат не только от большого ума, но и тогда, когда просто нечего сказать. Большого ума она в Романове не подозревала, но от этого ничего не менялось. Несмотря ни на что, он оставался для нее недосягаемым и потому притягательным. Одно Таня знала твердо: замуж за него она никогда не выйдет. Федька был сельским жителем. Он любил провинцию, их поселок и собирался жить там всю жизнь. Ее это не устраивало. Если не за кого будет, она скорее согласится выйти за Костю. Он — воск в ее руках. Скажет: будем жить в столице, — значит, в столице, на Луне — так на Луне.

Федька же сам себе на уме, женщину не послушает. Ей даже непонятно было, как он так легко попался на ее удочку. Чем она могла привлечь его? Внешностью? Необычностью поведения? А может, она так сексуальна, что он не в силах был совладать с собой? Думать так было приятно. Это льстило ее самолюбию. Но часто думать о Федьке Таня не любила. Мысли о нем изначально были связаны с грустью, страданием, неизбежным ощущением потери.

Она зачитывалась историей и все свободное время по-прежнему проводила в мечтах. Если бы у нее не было необходимости возвращаться в сегодняшний день, она чувствовала бы себя счастливее. Но кроме визитов Кости и снов о Федьке были еще поездки домой. Таня скучала по маме больше, чем могла себе представить. Ради долгого, до полуночи, разговора с ней она ехала домой, а вовсе не ради встреч со старыми друзьями. И их поведение искренне удивило ее.

Новый год она поехала встречать с мамой. Все-таки связь с домом была еще сильнее городских привязанностей. Мама обрадовалась. Они накрыли стол, нарядились, включили телевизор, чокнулись шампанским под бой курантов. В общем, праздновали. Она собиралась провести с мамой всю новогоднюю ночь. Но в час прибежала Настя, оживленная, красивая, в такой роскошной дубленке и новых сапогах на шпильках, что Таня сразу почувствовала себя нищенкой. Одевалась она очень скромно. Пальто, сапоги, брюки — все это она носила уже не первый год. Вещи выглядели еще прилично, но, по ее мнению, безнадежно отстали от моды. А на подруге были новые фирменные джинсы, светлый красивый джемпер. Модная стрижка преобразила ее лицо. Настя стала красивее и увереннее. В университете они почти не виделись. Жили в общежитиях в разных концах города. Таня до вечера просиживала в читальном зале или готовила уроки в своей комнате. Ей не только нравилось учиться, но и была нужна стипендия. У Насти родители были зажиточные, денег для единственной дочери не жалели, а тяги к знаниям у девушки не наблюдалось. Поэтому Настя развлекалась от души, а за книги бралась только в сессию.