Джилли Купер - Октавия

- Ты действительно затратила столько усилий, чтобы добиться его?

Я кивнула.

- Последнюю попытку завоевать его я сделала на вечеринке у Гамильтонов, - продолжала я, теперь уже сочиняя. Я напилась и так ужасно себя вела только потому, что была зла на Джереми за то, что он не обращал на меня внимания.

- А что произошло вчера?

- Я была на яхте в ужасном настроении, когда появился Джереми, обеспокоенный тем, что я ушла так надолго, ну я и пыталась в некотором роде его обольстить.

- Это, когда вошли мы с Гарэтом?

- Ну да.

Я встала и подошла к окну.

- Любой мужчина был бы польщен, если бы за ним так настойчиво бегали. Во всем виновата жара и то, что мы долго находились в замкнутом пространстве. Бог мой, да он, между прочим, всего-навсего меня поцеловал! Он тебя любит, и это действительно так. Он был абсолютно невменяем вчера, когда мы возвращались домой.

Гасси выдернула волосок из прически.

- Да? - вяло спросила она.

- Между прочим, - продолжала я, - ты как-то заявила на яхте, что готова к его изменам и собираешься всегда его прощать.

- Да, я говорила, - всхлипнув, сказала Гасси, - но теоретически-то это легко, а практически совершенно ужасно.

Я подошла к ней и обняла ее.

- Пожалуйста, Гасси, не плачь!

- Не дотрагивайся до меня! - разозлилась она. - Я всю ночь думала о тебе. Ты злая. Ты всегда была такой. Еще в школе ты всегда злилась на моих друзей и старалась оторвать их от меня. А сейчас ты украла у меня самое дорогое в жизни. Зачем ты это сделала? При твоей красоте тебе ничего не стоит завоевать любого мужчину, если захочешь.

- Потому что я всегда завидовала тебе, - медленно сказала я, повторяя слова Гарэта, - потому что, несмотря на мои золотые волосы и длинные ноги, тебя всегда любили больше, чем меня.

Воцарилось молчание.

- Я ценю то, что ты пришла ко мне и все это сказала, - произнесла она тихим голосом. - Это кое-что меняет. Прошлой ночью у меня был долгий разговор с Гарэтом.

- И что он сказал? - спросила я как можно безразличней.

- Что Джереми по своей природе человек легкомысленный, и мне лучше всего выйти из игры и порвать с ним. Он сказал, что может быть ты и провоцировала Джереми изначально, но по размышлении он понял, что Джереми только и ждал такого случая, и что вчера инициатива принадлежала Джереми. Он сказал еще, что женитьба для Джереми была бы одной сплошной цепью супружеских измен, и что он собирался жениться на мне только из соображений надежности и ради моих денег.

- Но это же жестоко, - выдохнула я.

- Разве? Это как раз то, что я ценю в Гарэте: он всегда говорит правду.

- Он ничего больше не сказал? - оцепенев, спросила я. - Я имею в виду обо мне?

- Не слишком много. Он согласился со мной в том, что, если ты положила на кого-нибудь глаз, устоять перед тобой невозможно.

Я закусила губу.

- Я раскаиваюсь.

- Для меня все не так просто, - сказала Гасси, играя кисточкой от халата. - Я не очень легко завожу приятелей. Джереми был первым мужчиной, который сказал, что любит меня. Я не могу, как ты, пойти завтра на вечеринку и немедленно приобрести нового друга. Идя по улице, я не ловлю на себе восхищенных взглядов мужчин. Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что такое быть начисто лишенной сексуальной привлекательности. Для тебя это только вопрос времени, а я могу никогда больше не встретить мужчину, который захочет на мне жениться.

Я почувствовала раздражение. Какого черта она не сядет на диету? Потом я почувствовала себя виноватой.

- Ты сможешь когда-нибудь меня простить?

- Не знаю, не сейчас. Возможно через пару недель я буду чувствовать себя по-другому.

Я направилась к двери.

- Ты захочешь видеть Джереми, если он придет к тебе?

Она разразилась слезами.

- Да, безусловно.

***

Только уйдя от нее, я осознала всю безысходность своего собственного положения. С того момента, как мы оставили яхту, я пребывала в каком-то оцепенении от всех невзгод, словно положила свое сердце в холодильник до выяснения отношений с Гасси и Джереми. Теперь я вдруг осознала, что меня ждет - агония любви к человеку, который ненавидит и презирает меня и стал бы презирать еще больше, если бы услышал, что я наговорила Гасси.

Следующие несколько дней я испытывала сильные душевные муки. Никогда не думала, что можно так страдать. Меня одолевали поочередно то гордость, то отчаяние, то страстное желание. Я плакала ночи напролет и по малейшему поводу и днем. Снова и снова я спускалась к реке с мыслями прыгнуть в нее. Тысячу раз я пыталась писать Гарэту оправдательные письма и рвала их. От безысходности я не могла даже забыться в мечтах.