Эдит Лэйтон - Гордое сердце

Александра поправила какие-то мелочи на его столе, чтобы выиграть время и успеть обдумать ответ. Потом сложила на груди руки и стала смотреть в окно на пустой двор внизу.

- Я не могу. Вы тоже должны понять это. Любой подарок покажется окружающим подозрительным. Любая плата будет еще хуже, и не только из-за того, как относится к этому общество. - Она покачала головой. - Я знаю, эти два хлыща, приехавшие, чтобы поиздеваться надо мной, - еще не все общество, но думаю, их мнение тоже придется учитывать. Кроме того, мне будет неудобно, если вы заплатите мне за дело, которое я должна была сделать бесплатно. Пожалуйста, примите мои поступки просто как помощь нуждающемуся. Самой лучшей платой будет, если вы когда-нибудь, вспомнив меня, поступите так же. - Она внезапно рассмеялась. - Нет! Я не такая уж святая. Если вам хочется что-нибудь сделать, то найдите какую-нибудь славную вещицу, когда вернетесь в Лондон, и пришлите ее мальчикам. Это бы мне понравилось. И может быть, добавьте бутылочку спиртного, чтобы я отдала ее доктору, потому что сегодня вы пили его вино, а я тоже возвращаю свои долги. А больше ничего не надо.

- Нет, надо, - тихо сказал он.

Александра не могла больше спорить, но и согласиться тоже не могла, граф знал это. Поэтому оба молчали. Этот момент близости ни один из них не хотел прерывать. Драмм украдкой взглянул на девушку. Она произвела впечатление на его друзей, хотя ничего не делала специально для этого. Они отметили ее обаяние и ум, и ее внешность, хотя хозяйка дома совершенно не ожидала их приезда и была так занята, что не успела переодеться, проходив весь день в одном и том же старом платье.

То, которое было на ней сейчас, казалось таким же изношенным, но более симпатичным. Оно выцвело до светло-шафранного цвета, и Александра завязала свои блестящие волосы подходящей желтой лентой. Это ей шло. Но даже горничные в выходной день одеваются лучше, с нежной жалостью подумал Драмм. Он не раз видел, как по воскресеньям служанки стайкой гуляют в парке, напоминая букетики хорошеньких цветов различных оттенков. Граф сомневался, что даже самое лучшее платье Александры выглядит так хорошо. Почему?

Они с мальчиками живут скромно, но едят досыта. Братья всегда прилично одеты. Конечно, у нее достаточно денег, чтобы заказать себе новое платье. Или каждый цент сберегается для братьев?

Драмм считал себя знатоком человеческой природы. Даже дикари одеваются так, чтобы произвести впечатление друг на друга, хотя бы татуировкой. А она - нет, не желает или не может. Всегда есть какая-то причина, логически объясняющая поведение человека. Его подруга Джилли одевалась как мальчишка, когда была маленькой. Это возмущало спокойствие общества, но было разумным способом защитить себя от нападения в трущобах. Когда его кузен Юэн стал ее опекуном, Джилли с огромным удовольствием перешла к женской одежде, которую носила с присущим ей стилем и щегольством.

Если Александра Гаскойн ходит в старье по необходимости, то из-за того, что живет на грани нищеты, это можно понять. Она не равнодушна к своей внешности, поскольку всегда аккуратна и чистоплотна. Но не пытается выглядеть лучше, чем есть на самом деле. Граф заметил, что девушка делает только одну уступку своему тщеславию - пользуется духами. От нее всегда пахнет жимолостью. По дивному запаху он, сидя спиной к двери, узнает, что она вошла в комнату.

Но почему она никогда не наряжается и не прихорашивается? - гадал Драмм. Может быть, Александра не вышла замуж, потому что ее отец был таким привередливым, что разогнал всех женихов. Но почему у нее сейчас нет ни одного обожателя? Наверняка в округе имеются одинокие мужчины. Неужели девушка считает, что не может никому понравиться? Или не умеет это делать? Наверное, она безжалостно вычеркнула любовь и замужество из своей жизни. Драмм задумался, почему так произошло. Вряд ли потому, что ее совсем не интересуют мужчины. Он видел, как девушка иногда на него смотрит. Дело не в самомнении, просто он знает, когда интересует женщину. Или она старается побороть увлечение так же, как он, и по той же причине?

У Александры Гаскойн много тайн. Очень плохо, что Драмм обожает тайны. Чем лучше он узнавал се, тем больше она его интересовала. Он бы хотел знать о ней больше, но, кроме того, в нем пробуждали непреодолимое желание гладкость ее кожи и вкус ее рта, который, может быть, по сладости сравним с нектаром из цветов жимолости. Это просто желание? Или нечто сильнее? Жаль, что невозможно понять.