Эдит Лэйтон - Гордое сердце

- Да, понятно, - сконфуженно призналась Александра. - Есть много таких вещей, о которых не прочитаешь в книгах. Мистер Гаскойн все знал об этикете, но никогда не общался с людьми высокого класса.

- Нет, общался, - не согласилась миссис Тук. - И с их сыновьями тоже, хотя неудачно. Я уверена, что он знал очень много. Простите меня за эти слова, но ему никогда не удавалось достичь понимания с людьми любого класса, высокого или низкого. Вот почему вам пришлось поселиться здесь, не правда ли?

Александра печально кивнула.

- Действительно. Ему никогда не нравились аристократы. Отец говорил, что кровь - не показатель силы характера, хотя благородные господа считают иначе. Ему и средний класс был не по душе. Он говорил: "Деньги не делают человека, хотя человек обычно считает, что делают". Это одна из его любимых шуток. И еще он всегда говорил, что крестьянин есть крестьянин и такому горю ничем не поможешь, - добавила девушка с несчастным видом, а миссис Тук нахмурилась.

- Значит, он одобрял только?..

- Самого себя. И своих друзей, - ответила Александра. - Но несмотря на это, мистер Гаскойн все-таки был отзывчивым человеком. Я не жалуюсь. Это было бы неблагодарностью с моей стороны. - И она задумчиво продолжала: Наверное, он говорил одно, а поступал по-другому. Как мистер Бейли, хозяин магазина в городе. Он утверждает, что не любит детей, но когда мальчики покупают для меня бакалейные товары, то дома среди покупок всегда обнаруживают конфеты.

- Мистер Бейли на самом деле терпеть не может детей. Эти конфеты нужны, чтобы завоевать ваше расположение, - сказала миссис Тук.

- Нет, - улыбнулась Александра. - Он ведь почти такой же старый, как был мистер Гаскойн.

- Да, - отвечала ей соседка, - он в том возрасте, когда мужчина надеется, что за бесплатные конфеты ему подарят улыбку, тем более что больше ему и предложить-то нечего.

Александра удивленно посмотрела на компаньонку.

- Надо же! Мистер Бейли никогда мне слова не сказав чтобы я могла подумать что-то двусмысленное.

- Говорил, говорил, но вы их мудро не расслышали. Ну и хорошо, сказала миссис Тук. - Он слишком стар для тебя.

Александра рассмеялась и отправилась готовить угощение для нежданных гостей.

Глава 7

- Нет, - сказала Александра подчеркнуто спокойно, борясь с нелепым желанием расплакаться, - благодарю вас. В этом нет необходимости. Это абсурдно!

Мальчики были разочарованы. Миссис Тук казалась задумчивой. Доктор нахмурился. Драмм с сочувствием смотрел на девушку.

- Пожалуйста, поймите меня, - сказал он. - Я не хочу вас обидеть. Но я ленивое, самовлюбленное существо. Все, чего я прошу, - не могли бы вы хотя бы не отказываться сразу? Это внесет в мою жизнь такое приятное разнообразие, - жалостливо добавил он. - Я столько мучился, мне доставит радость сделать что-нибудь полезное.

Александра сжала зубы. Драмм не из тех, кто жалеет себя. Он просто развлекается, смеется над ней.

- Не могу понять, какой от этого вред, - продолжал граф.

- Что за нелепость, - твердила девушка. - У вас теперь будет слуга. Нет никакой необходимости, чтобы два ваших лакея оставались здесь. Слуги в деревенском доме? - Ее голос зазвучал слишком высоко, и, услышав в нем резкие нотки, она глубоко вздохнула.

- Не в доме, - мягко поправил он. - В сарае.

- Пусть в сарае, - стараясь успокоиться, ответила Александра. - Все равно глупо, и не говорите, что они нужны для ухода за лошадьми, - горячо добавила она, - потому что без них здесь бы не было столько лошадей. Послушайте, милорд. Вы отправляете кареты назад в Лондон, а я предлагаю вам поступить так же с конюхами.

- Они будут лакеями, - сказал граф.

- Конюхи, лакеи, какая разница! - взорвалась Александра. - Это еще два человека и две лошади. Трое слуг для вас одного? Здесь нет больше места для скотины или людей, и, по-моему, верх нелепости и самонадеянности предлагать, чтобы ваши люди построили сарай, где они могли бы жить!

Она услышала, как кто-то в комнате охнул, и совсем сжалась.

- Верхом навязчивости - может быть, - вкрадчиво продолжал граф. - Но самонадеянность? Я никак этого не хотел. Мне придется оставаться здесь еще несколько недель. Наверняка расширение вашего сарая - не такое уж плохое дело? Я же не прошу разрешения достраивать ваш дом, он и так очарователен. Кроме того, - добавил он, - стук молотков вызвал бы у меня головную боль, и, конечно, доктор не одобрил бы этого. Но перестроить сарай? Эти люди были когда-то моими собратьями по оружию. Мы разбивали лагерь там, где нужно, но в деревне палатки смотрелись бы не к месту. Мои слуги находчивы и изобретательны. Уже сделаны все замеры, и мы начертили план. Все, что им требуется, - это материалы. Они сделают сарай вдвое больше всего за несколько дней. Еще один день - и соорудят себе прочные койки. Получится, что им есть где спать, так же как и мистеру Граймзу. Значит, нам не придется стеснять доктора, - пояснил он. - Кроме того, вам больше не надо будет подавать и приносить мне все, что требуется, я буду справляться сам. А когда уеду, то оставлю после себя нечто большее, чем грязное постельное белье. Что в этом плохого?