Эдит Лэйтон - Гордое сердце

Конечно, его семья и друзья организуют поиски, но сколько им придется искать пропавших? И в каком состоянии окажутся пленники к тому времени? Как долго им с Александрой удастся продержаться без еды и питья? Темза была основной артерией Лондона, но Драмм считал, что ни один нормальный человек не стал бы пить из нее воду.

Удивительно, что они спаслись. Он не смог бы справиться без Александры. Он ждал, подавляя свой гнев и позволяя врагу унижать себя, сохраняя терпение только потому, что держал в тайне тот факт, что снова может ходить, и ожидал подходящего момента, когда сумеет действовать и удивит их до крайности. А девушка бросилась на Даббина и храбро попыталась разоружить его. Ей все удалось. Это случилось так быстро, что нарушило собственные планы Драмма. Он не ожидал, что Александра выстрелит, когда Даббин кинулся на нее, он знал только, что должен защитить свою спасительницу. Поэтому вскочил на ноги, не думая и не глядя по сторонам, и Фитч смог схватить его за горло до того, как он сделал шаг.

Потом снова пришлось ждать, потому что он не мог позволить Фитчу узнать, что может сражаться как настоящий мужчина.

Благодарение Богу за стилет. И проклятие Фитчу за его коварные планы.

Драмм выпрямился, морщась, и снова стал подниматься по лестнице. Скоро Александра вернется, а он не хотел оставлять ее одну. Он восхищался ею и раньше, а теперь девушка совершенно покорила его. Но для него было настоящим ударом узнать, что она приходилась Гаскойну не только приемной дочерью, но и любовницей.

Драмму казалось, что тяжелый камень лег ему на сердце. Он знал Александру достаточно хорошо, чтобы понимать - кем бы она ни приходилась мистеру Гаскойну, это был не ее выбор. Подкидышам не из чего выбирать. Повезло еще, что ее не загнали в бордель и не принудили обслуживать длинные очереди мужчин. Быть любовницей одного человека - везение по сравнению с судьбой падшей женщины. Такая мысль заставила Драмма вздрогнуть. Умная и милая Александра, вынужденная день за днем принимать незнакомых мужчин... Он не хотел даже представлять себе это и не хотел думать, что ей приходилось делать, чтобы сохранить крышу над головой, живя с Гаскойном.

Мир жесток, а девушка, по крайней мере, получила образование, говорил он себе, но у него продолжало болеть за нее сердце. Если бы только все сложилось по-другому...

Но в определенном смысле так было даже лучше. Он хотел считать ее дочерью учителя, чтобы она казалась благопристойной девушкой, поскольку ему не терпелось пригласить ее в Лондон, чтобы познакомить с возможными женихами... Нет. Он слишком близко подошел к смерти, чтобы позволять себе самообман. Время признаться. Он пригласил ее в Лондон, потому что хотел, чтобы она была ближе. А теперь это унизительное открытие?

Он не винил ее, что она не призналась. Это только еще раз доказывало она не для него, как бы он ни желал ее. А он желал. Когда он только что обнимал ее и чувствовал, как она дрожит, то испытал жгучее желание заставить ее дрожать от нетерпения заняться с ним любовью.

Александра замерзла, но когда согрелась, он ощутил, как ее тело издает сладкий летний запах цветущей жимолости. Сырое помещение перестало казаться промозглым. Его бросило в жар. Невыносимо было ощущать близость ее крепких грудей, гладких рук, податливого тела. Драмм испытал облегчение, когда девушка отошла, не поняв, как сильно он ее хотел.

Настолько жгучее желание удивило его. Он был изумлен тем, как отреагировало на нее его тело. Он потерял контроль над собой.

Он повторял себе, что только близость смерти разожгла его страсть. Драмм достаточно часто бывал в опасных ситуациях, чтобы знать об этом. Секс всегда являлся лучшим способом для мужчины доказать, что он жив, и тело предъявляло свои требования, когда разум боялся уничтожения. Он должен избавиться от неуместного желания. Александра нуждается в большем, чем его ласки, ей нужна жизнь. И если он завоевал для нее жизнь, то хочет, чтобы она выбралась отсюда свободной, и, значит, должен тоже быть свободен от обязательств перед нею.

Драмм - джентльмен, но дело не только в этом. Он неподходящий для нее мужчина и понял это, еще когда считал, что она вела благопристойную, скучную жизнь до их встречи. И если сейчас у него появлялась недостойная мысль о том, что из таких женщин получаются превосходные любовницы, он задушил эту мысль в зародыше. Он не желал быть причиной ее несчастья. Не потому, что настолько благороден, горько подумал Драмм. А потому, что сильно сомневался, сможет ли отпустить ее после того, как сделает своей, и сможет ли сам уйти к другой женщине. Их ситуация была невыносимой с самого начала, хотя он пытался как-то выкрутиться и не признавать этого.