Стефани Лоуренс - Все о страсти

Но Джайлз сбросил халат и шагнул к ней. Она отчаянно и безуспешно хваталась за скользкий атлас. Он опрокинул ее на спину и сам навалился сверху. Франческа продолжала сопротивляться, но он перехватил ее запястья широкой ладонью и поднял ее руки над головой, а сам придавил ее к перине всем весом своего тела.

Она уставилась на него настороженно, как пойманный зверек. И так же злобно.

Ее груди упирались в его грудь, ее тело было таким упругим и одновременно податливым... Через минуту он познает ее, но сначала...

- Ты была права в отношении того, что я подумал о тебе во время нашей первой встречи, - признался он.

Франческа попыталась понять по глазам, правду ли он говорит. Джайлз смотрел на нее серьезно, с выражением, значения которого она распознать не могла, и все же некая часть ее души словно потянулась к нему. Ответила на взгляд, на плотно сжатые губы, на хрипловато-сдержанный голос.

- Я желал тебя тогда... и желаю сейчас. Его взгляд скользнул к ее грудям. Он прижался к ней. В бедро уперся твердый стержень.

- Когда ты рядом, я думаю только о том, как бы оказаться в тебе.

Свободной рукой он обвел вырез ее сорочки от плеча до того места, где шел рад крошечных пуговиц. Одно движение - и первая пуговка выскочила из петли.

- Теперь мы женаты, и я собираюсь удовлетворять свое желание каждый день, каждое утро и каждую ночь.

Он продолжал расстегивать сорочку. У нее не было ни малейших сомнений, что за этим последует.

- Ты не хочешь меня. И не нуждаешься во мне, - почти всхлипнула Франческа.

Он согласно кивнул:

- Я не хочу тебя. Ты не нужна мне. Но, клянусь Богом, я желаю тебя.

Он просунул палец под распахнувшийся лиф и коснулся вздымавшейся груди. Они оба ощутили дрожь, пробежавшую по ее телу.

- И ты желаешь меня.

Она знала, что он задумал, что сейчас осуществит, знала, что бессильна против него. Но отчего-то было противно подумать, что ее возьмут без любви, из одной только похоти.

- Ты не хотел видеть меня своей женой. И ни за что не женился бы, знай, что я - это я.

- Верно. - Он приподнялся, расстегивая остальные пуговки. - И все же я женился.

Настал черед последней пуговицы. Сорочка разошлась до талии, и блеск шелка померк в сравнении с нежностью кожи. Джайлз сжал ее грудь и обвел сосок большим пальцем.

- Что привело нас к тому, где мы сейчас находимся. К постели.

Он снова обвел пальцем сосок и ощутил, как она напряглась. Увидел в ее глазах, вопрошающих и широко раскрытых, сознание того, что она не сможет выиграть тот приз, на который поставила. И понял, почему она была так разочарована. Так ужасно сердита.

Он наклонился над ней:

- Ты получишь все, что я обещал.

"Но ничего сверх того", - мысленно добавил он.

Обет повис в воздухе, невысказанный, но достаточно очевидный.

Она сумела разглядеть его истинное лицо и возымела надежды, которые он не мог и не хотел осуществить. И согласен дать ей страсть и вожделение, но страсть и вожделение еще не любовь - никто не знал этого лучше, чем она.

Он снова нагнул голову. Она сжалась. Он подождал несколько секунд, давая ей время оценить ситуацию и принять решение. Постепенно она расслабилась. Принимая его. Смиряясь. Сопротивление словно вытекало из нее.

Он перекрыл последний дюйм между ними, приблизив к ее губам свои. И ее губы раскрылись.

- Прости, - прошептал он, прильнув к спелым ягодам ее рта. Извиняясь за то, что обидел ее. За свою ошибку. Но не прося прощения за то, что подмял ее под себя.

Она приняла его поцелуй. Правда, не отвечая на него. Несопротивляющееся, пассивное тело лежало под ним.

Прошлой ночью она горела, пылала, исходила жаром. Сейчас же, утонувшая в изумрудном атласе их брачного ложа, хотя и ничего не таила от мужа - ее плоть не позволила бы этого, - но колебалась. Сдерживала себя. Даже словно бы боялась.

Освободив ее руки, он схватил жену в объятия, прижимая к себе, скользя ладонями по лицу, шее, пышным изгибам и впадинкам фигуры.

Он поклялся, что не будет ухаживать за ней, и не ухаживал. Но теперь она принадлежала ему, и он чувствовал первобытную, дикарскую потребность завоевать ее, преодолеть ее нерешительность, нежелание отдаться ему, полностью и безоглядно.

Слишком много женщин в свое время лежало под ним, чтобы не понимать разницы между полной капитуляцией и стремлением просто позабавиться ради взаимного удовольствия. Он знал, чего именно хочет от своей цыганки. От своей внезапно охладевшей жены. Поэтому, несмотря на то что он изнывал от сладострастия, что стремился лишь к одному - вонзиться в нее и утолить так долго снедавшую его жажду, он прибег к искусству обольщения, которым так хорошо владел и которое не собирался ранее применять. Никогда не думал, что придется соблазнять собственную жену.