Робин Мадерик - Искушение

- Да, беспокоюсь.

Бетси молча наблюдала за хозяйкой. Перед уходом девушка успела поесть, а теперь, когда она вернулась с новостями спустя несколько часов, застала хозяйку в той же позе, что и оставила. Завтрак - поджаренный хлеб и яйцо стоит нетронутый на столе. Бетси почувствовала жалость к несчастной женщине и сказала:

- Около ста человек убито. Может быть, и больше.

Вера закрыла глаза. Больше ста человек погибло, защищая наспех сооруженные земляные укрепления. Сто американцев против превосходящих сил англичан.

Элизабет, шурша юбками, подошла поближе. Вера не шевельнулась.

- Доктор Уоррен.., погиб.

- Умер, - повторила Вера, губы ее скривились.

- Он умер, как настоящий командир, как генерал, с мушкетом в руках, торжественно произнесла Элизабет.

Вера тихонько заплакала. Она уперлась локтями в стол и уронила голову на руки. Неужели они потеряют всех мужчин, которыми восхищались и на которых надеялись? Неужели погибнут все? И это будет ценой победы.

Бетси еще ближе подошла к миссис Эшли, обняла сзади ее вздрагивающие плечи и заплакала вместе с ней.

- Яйца остыли, сударыня. Давайте я Вам еще поджарю. И кусочек хлеба. А этот я сама съем. Он еще вроде ничего, - сказала девушка мягко.

В ее голосе звучало сострадание. Она больше не сердилась на Веру.

Вера со слабой улыбкой посмотрела на Бетси.

- Ты все еще голодна?

- Нет, миссис Эшли, совсем нет, я...

- Садись.

Элизабет села, придвинув свой стул поближе.

- Скажи, ты ненавидишь меня? Ненавидишь за то, что я люблю английского офицера? Элизабет залилась слезами.

- Нет, миссис Эшли, вовсе нет, - прошептала она.

- Не нужно ненавидеть меня, Бетси. Не надо так наказывать меня. Поверь, я и так наказана. Нет более страшного наказания, чем постоянные укоры совести. Что может быть страшнее моего положения? Человек, которого я люблю сильнее всего на свете, человек, ради которого я не пожалею жизни, сражался против моих верных друзей, против того дела, которому я посвятила себя. Ты понимаешь меня, девочка моя?

Губы Элизабет приоткрылись, и широко раскрытые по-детски голубые глаза смотрели на миссис Эшли сквозь пелену слез.

- Знаешь, двадцать лет тому назад твой Джек мог оказаться пленником в нашем городе. Ведь он француз. Разве это заставило бы тебя разлюбить его? Вначале, когда я только встретила Флетчера, я пыталась задушить свои чувства, возникшие против моей воли. Но я только бессмысленно мучила и его и себя.

Вера замолчала и задумалась. Ее зеленые глаза были полны печали.

- Если бы жизнь сложилась по-другому, я смогла бы стать его женой, Бетси. Как бы я хотела этого, девочка моя!

Бетси притихла и не сводила с хозяйки покрасневших от слез глаз.

- Нам было всегда хорошо вместе, правда, Бетси? Мы с тобой почти сестры теперь, а может быть, даже больше, чем сестры. А если он погиб...

Не говоря ни слова, Элизабет обвила руками плечи миссис Эшли и спрятала лицо в ее рассыпавшихся золотых волосах.

- Я не сделала ничего плохого, клянусь тебе, Элизабет. Ничего такого, чего мне надо было бы стыдиться. И если он погиб, я не вынесу этого.

- Тише, миссис Эшли, тише, - шептала Бетси, гладя ее по волосам.

***

Флетчер сам не помнил, как оказался у дверей миссис Эшли. Выходя из гостиницы, он совсем не думал о ней. Он ходил по городу в полузабытьи, и равномерное движение помогало ему справиться с отчаянием. И вот он стоит у знакомого порога.

Дверь на кухню была открыта. Но в полумраке он не сразу разглядел Веру, неподвижно сидевшую за столом. Она положила голову на руки и, казалось, дремала. Флетчер оставил у двери свои тяжелые от налипшей грязи башмаки и тихо вошел в дом.

Вера! Теперь он увидел ее нежный профиль, такой же милый, как и всегда, тонкий батистовый платочек, зажатый в кулачке. Все это время Флетчер помнил о том, какие страдания ей принесет известие о гибели друзей, о смерти доктора Уоррена, которого она знала многие годы.

Он помнил и о том страхе, который испытывает Вера за его собственную жизнь. Он не мог произнести ни слова. Слишком много событий вместилось в один день. Слишком быстро все произошло.

Вера подняла голову и, протирая глаза, позвала Элизабет. Она повернулась и увидела его. Флетчер стоял в дверном проеме: красный мундир, усталое красивое лицо, блестящие черные волосы. Он молча и неотрывно смотрел на миссис Эшли. Женщина вскочила, с грохотом опрокинув стул, и бросилась к нему.

- Флетчер, это ты! Флетчер, дорогой! Она прижалась к нему, гладила, хватала за руки и заглядывала в глаза. Это был он! Он был жив!