Робин Мадерик - Искушение

- По-моему, Вам пора идти, Роберт. Вы раздражаете лейтенанта. Он никак не может понять причины Вашего веселья. Но, я думаю, что скоро поймет.

Роберт встал и удалился, продолжая давиться от смеха. Флетчер холодно смотрел ему вслед.

- Простите моего приятеля. Дело в том, что он видит скрытый смысл во всем, что я говорю. Он всегда любит искать намеки во всем. Конечно, иногда он и прав. Но далеко не всегда. Вообще-то Айронс, я очень удивлен, что вижу Вас здесь. Немного необычно, правда? Но раз уж мы оба тут, позвольте предложить Вам еще кружку эля. И Вашему другу, конечно, - сказал Чарльз, глядя на полупустую кружку Аптона.

Манеры Чарльза оставляли желать лучшего, а Флетчер был не расположен к беседе.

- Нет, - ответил Флетчер, - спасибо. Что касается моего друга, то он вряд ли скоро вернется, а мне уже вполне достаточно. Я хорошо знаю свою норму.

Чарльз кивнул и продолжал сидеть, уставившись в пол и теребя свой рукав.

- Что же касается нашей прошлой встречи, Айронс... Так вот, я джентльмен, так что забудем об этом.

- В самом деле, - сухо отозвался Флетчер. Джонсон тяжело вздохнул, и его ярко-желтая рубаха расстегнулась на груди.

- У меня есть интересные новости, Айронс. Хотите расскажу?

- Только если это не сплетни.

- Ну, что Вы, вряд ли, - ответил Чарльз. - Это касается нашей общей знакомой. Той самой очаровательной дамы, которая заставила сильней забиться мое сердце. Ну Вы уже, конечно, догадались, лейтенант? Я вижу, что да.

- Где Вы встретили миссис Эшли? - с трудом выдавил из себя Флетчер.

- Ну не то чтобы я с ней встречался. Но уж так случилось, что я ее видел. У нашего общего знакомого Эзры Бриггса. Он болен. Вы знали об этом?

- Знал.

- Теперь он быстро поправляется. И все благодаря прекрасному уходу миссис Эшли. Думаю, я бы тоже поправился. А Вы, Айронс?

Флетчер молчал, стараясь сдержать раздражение против навязчивого собеседника. Зато Чарльз чувствовал себя превосходно. Он хихикал, подмигивал и смотрел на Флетчера во все глаза, не скрывая злорадного любопытства.

- Эзра все еще не встает, - продолжал он, - потому меня принимала миссис Эшли. Она прекрасная хозяйка, лейтенант. Пальчики оближешь.

И он в самом деле облизал свои толстые пальцы, как бы в подтверждение сказанного, а затем снял ими нагар со свечи.

- А перед уходом я напомнил ей тот вечер, когда мы встретились впервые. Я думаю, Вы его тоже помните.

- Да, - ответил Флетчер.

Он мгновенно протрезвел. Голова была холодная и ясная. Флетчер выпрямился на стуле. Это было единственное движение, которое могло выдать его волнение. Лицо оставалось неподвижным, даже дыхание не участилось.

- Тогда, кажется, дама была недовольна...

- У нее были основания, - прервал его Флетчер. - Вы были пьяны и вели себя непозволительным образом - Да, у Вас больше причин вспоминать ту ночь, лейтенант. Кстати, я совсем не был пьян. Я издалека заметил, что вы обнимались. И подумать только, наша преданная патриотка отвергает меня, американца, чтобы упасть в объятия британского офицера. К чему бы это, хотел бы я знать? Может быть, она решила вскружить Вам голову, чтобы выведать побольше информации, а? Чтобы продолжить свои темные дела?

Флетчер резко встал, задев висящую под ним лампу, которая то ярко освещала его бледное лицо, то погружала во тьму.

- Наш разговор окончен, - произнес он ледяным тоном.

Флетчер, как сжатая пружина, был готов вот-вот взорваться.

Джонсон тоже поднялся на ноги и смотрел на лейтенанта с глупой ухмылкой. Он не предполагал, какая опасность могла исходить от этого внешне спокойного, замершего в неподвижной позе человека.

- А Вы вернулись к ней в ту ночь, Айронс? Как она в постели, а?

Сильный и точный удар в скулу прервал затянувшийся монолог Джонсона. Он даже не успел заметить, когда Флетчер замахнулся. Голова Джонсона упала на грудь, изо рта потекла кровь. За первым ударом последовал второй. Джонсон попытался защититься, но его реакция была слишком замедленной.

Флетчер вышел из-за стола и направился к выходу, даже не оглянувшись на поверженного противника.

Глава 16

В теплой кухне миссис Эшли воздух был напоен запахом сушеных трав и свежего хлеба. На плите аппетитно булькало жаркое. Все говорило о том, что скоро время ужина.

Но Элизабет этого не замечала. Она сидела в углу, и плечи ее содрогались от рыданий. Щеки и локоны по обе стороны лица были мокры от слез. Ей казалось, что мир перевернулся и больше уже никогда не станет таким, как прежде. Впервые за всю ее шестнадцатилетнюю жизнь Элизабет была так несчастна.