Робин Мадерик - Искушение

- Конечно, когда-нибудь я покину этот бренный мир, но надеюсь, что не так скоро. На все воля Божия. Мне бы хотелось дожить до того счастливого времени, когда восстание закончится и будет восстановлен порядок. Во имя короля Джорджа, - торжественно провозгласил Эзра.

- Молю Бога, чтобы эти времена поскорее наступили.

- Да будет так, лейтенант! Но Вы мне не ответили.

Флетчер устремил на Эзру помрачневший взгляд серо-голубых глаз.

- Мне кажется, - медленно произнес он, - что миссис Эшли - упрямая женщина, которая не нуждается во мне. Я также думаю, что не смогу сделать ее счастливой, вопреки тому, что Вы говорили. Ее увлечение политикой слишком сильно, чтобы мы смогли создать прочный союз. Она вполне самостоятельна, и в ее жизни нет места для чувства к таким людям, как я.

Флетчер не решился сказать Эзре, что решение уже было принято самой миссис Эшли. Он только перечислил причины, которыми она руководствовалась.

- Но я обещаю Вам, - заверил Флетчер, - что сделаю все, о чем Вы меня просили, потому что мы в ответе за тех, кого любим. И хотя Вы сомневаетесь в любви с первого взгляда, поверьте мне, Эзра, я действительно люблю миссис Эшли. Я не знаю, к чему это приведет, но боюсь, что я уже ничего не могу с собой поделать.

Флетчер говорил таким искренним и проникновенным голосом, а в его словах звучала такая глубина чувства, что у Эзры не осталось сомнений в правильности принятого им решения.

- Вам нужно спешить, Айронс, я и так задержал Вас слишком долго.

- У меня прекрасная лошадь, Эзра. Не беспокойтесь, - сказал Айронс, и, уже выйдя в коридор, обернувшись, добавил:

- Пожалуйста, захлопните дверь перед уходом.

- Да, да, конечно, - прошептал Эзра вслед.

Оставшись один, Эзра застегнул сюртук и собрался уходить. Разговор отнял у него очень много сил. Два совершенно несовместимых желания теснились в его душе: первое - соединить лейтенанта с миссис Эшли, которая сейчас была одинаково недоступна для них обоих, и второе, пожалуй, не менее сильное, исключить Айронса навсегда из их маленького общества, разрушить треугольник, который они сами создали.

Эзра вышел в коридор, тяжело опираясь на, палку, с которой он теперь не расставался, и захлопнул за собой дверь. Страшная тоска охватила его. Что ж, у него не оставалось выбора. Если он действительно любил Веру, он должен был дать ей возможность продолжить жизненный путь с человеком более молодым и надежным, чем он сам.

Внизу еще раздавались шаги Флетчера, и Эзра попробовал его догнать, но очень скоро понял безнадежность своей попытки. И он вдруг ясно осознал, что эта зима была его последней зимой.

Глава 9

В гостиной Веры Эшли собралось изысканное дамское общество. Это был кружок патриотически настроенных женщин, которые встречались, чтобы обсудить свои проблемы, занимаясь рукоделием.

Дамы мастерили аппликацию, сюжет которой был посвящен трагическим событиям в Бостоне, так называемому "Бостонскому избиению", годовщину которого они собирались отметить сегодня.

Картина представляла собой нечто похожее на лоскутное одеяло. Ее складывали из разноцветных лоскутов и сшивали их вместе. Для работы стулья в гостиной были расставлены по периметру квадрата, а полотнище было расстелено посередине.

- Ну, что ж, сударыни, пожалуй, мы можем начинать. Наша хозяйка пока занята, - властным голосом произнесла Констанция Винтер, самый почетный и уважаемый член кружка.

Черты ее лица были несколько угловатыми, а взгляд острым и проницательным. Но стоило Констанции улыбнуться, и лицо ее изменялось, как по велению волшебной палочки.

С тех пор как миссис Винтер овдовела, она одевалась в черное, делая исключение только для белого чепца, прикрывающего седеющие волосы, и желтой шали, наброшенной на плечи.

Дамы с шумом расселись, и Констанция театрально наклонилась вперед и взяла незаконченный край полотнища. Все последовали ее примеру, правда, их движения были более сдержанны. Под руководством Констанции прочитали короткую молитву:

"Господь наш Иисус!

Благослови наше молодое дело, и пути-стежки наши будут так же прямы и безупречны, как и наши мужчины при выполнении своего долга.

Благодарю тебя, великий Господь!

Аминь".

Затем наступила тишина, вскоре прерванная шуршанием ткани, звяканьем ножниц, иголок и наперстков. Все принялись за работу. Из кухни доносились аппетитные запахи - это Элизабет пекла печенье к чаю. Плакал малыш.

- Бедная Рэйчел, - прервала общее молчание одна из женщин, сама недавно ставшая матерью, - ее ребенок не дает ей ни минуты покоя. Похоже, что у него колики.