Карен Робардс - Остров страсти

- О Боже, - пробормотал он, закрывая глаза, как будто был не в силах переносить ее вида. Кэти покраснела, полагая, что он, наверное, находит отталкивающей ее беременность, но она не стала отступать назад. Она медленно шла вперед, пока ее бедра не коснулись холодной металлической кромки чана. Джон угрюмо выпятил челюсть, но по-прежнему не открывал глаз. Кэти с собачьей преданностью смотрела вниз на его лохматую голову.

Наконец Джон открыл глаза и недобро взглянул на Кэти.

- Что это ты задумала, сука? - проскрежетал он. Стиснув зубы, Кэти проглотила это оскорбление, молча взяла

кусочек мыла и зачерпнула пригоршню воды. Она плеснула воду ему на грудь, но Джон тут же, вскинув руки, перехватил ее хрупкие запястья.

- Я спрашиваю, что это ты задумала? - проревел он, вращая глазами.

- Ты давно не мылся, - спокойно произнесла Кэти, маскируя свои мрачные предчувствия безмятежным выражением лица. Она многое поставила на карту, рассчитывая, что он не тронет ее - по крайней мере, пока она носит ребенка. Если она ошибалась, то ее ждали самые ужасные последствия этого неверного шага. Но если она была права... Когда-то ее ласковые прикосновения разбудили в нем нежность. Возможно, так будет и сейчас.

- И ты хочешь меня помыть? - спросил он очень сладким голосом, который странно контрастировал с его неумолимо жестоким взглядом. - Ты действительно думаешь, что ты можешь своими белыми ручками смыть с меня все следы, оставленные твоим предательством? Ну нет, женушка, ничего у тебя не выйдет, и не старайся. Я не собираюсь ни о чем забывать.

- Конечно, не надо ни о чем забывать, Джон, - спокойно сказала она, исподволь освобождая руки от его хватки. Она смочила губку и выжала ее над его темноволосой головой. С волос Джона струйками побежала вода; он не шевелился и как будто выжидал, что произойдет дальше. Кэти повторила свой маневр несколько раз, а затем начала намыливать его густые спутанные пряди, сбившиеся в колтун. Она глубоко зарывалась в них своими пальцами. Его волосы и кожа на голове были покрыты глубоко въевшейся грязью, но Кэти, казалось, забыла о всякой брезгливости.

- Черт с ней, пусть старается, - услышала Кэти его бормотание, обращенное скорее к себе самому, чем к ней. - Теперь-то я знаю, что ты за сука, и ты не обманешь меня во второй раз.

Кэти продолжала скрести его голову, мудро притворившись, что она ничего не слышала. Немного погодя, она подняла шайку с горячей водой, оставленную Петершэмом, и окатила ее содержимым голову Джона, чтобы смыть грязную мыльную пену. Джон отряхнулся, протер глаза и поднял свой взгляд на Кэти. С внезапно перекосившимся лицом он уставился на большую деревянную шайку, все еще полную воды, которую Кэти держала высоко над его головой.

- Поставь на место! - яростно рявкнул он.

Кэти была так напугана, что не удержала шайку в руках. Она с грохотом полетела на пол, обдав Кэти каскадом брызг. Она смотрела на Джона огромными непонимающими глазами, прижав ладошки ко рту. Не переставая ругаться, Джон выскочил из чана и, схватив полотенце, вытерся досуха.

- Снова думаешь поймать меня на удочку, сука? - бушевал он - Думаешь избежать наказания, которое тебя ждет после рождения ребенка? Ну уж нет! Я поклялся увидеть тебя в аду. Думать об этом, предвкушать это - вот что сохранило меня в живых, и ты не уйдешь от возмездия, нет, не уйдешь!

Пока Кэти силилась проникнуть в смысл его обвинений, он натянул на себя чистую одежду и ураганом вылетел из каюты, едва не сорвав дверь с петель. Кэти осталась одна в окружении четырех стен. Ужасная истина пронизала ее, как разряд электрического тока. Джон ненавидел и презирал ее, а она... она любила его по-прежнему.

В этот день Джон больше не возвращался в каюту. Пришла Марта и заставила ее улечься в постель, а затем Петершэм, смотря прямо перед собой, принес им обед. Кэти нетерпеливо отмахивалась от назойливых услуг Марты и едва не расплакалась, когда в ответ на ее расспросы Петершэм обратился в глухонемого.

Наконец наступила ночь, и весь корабль затих. Кэти нервно ждала, что Джон все-таки вернется в постель, и только около полуночи она поняла: он не придет. Какие же силы питали его презрение, если он даже не хочет делить с ней одну каюту. Глотая катившиеся по ее щекам слезы, Кэти задула свечу и тяжело опустилась на койку, где уже посапывала давно уснувшая Марта. Скоро начнется новый день, так утешала она себя, и она наконец сможет кое-что разузнать. Если она не добьется своего от Джона или Петершэма, она пойдет к Гарри, к Майклсону, к Стетсону, к любому матросу из команды "Маргариты", и кто-нибудь из них расскажет ей правду - Кэти была в этом уверена.