Карен Робардс - Остров страсти

Петершэма.

Когда на его раны начали сыпать целительный порошок, Джон жалостно застонал. Вскоре, проникая глубоко внутрь, жгучее снадобье превратило его стоны в настоящие вопли. Кэти хотелось отвернуться, чтобы не видеть его мучений, но она не могла себе этого позволить. Сейчас он нуждался в ней так же, как она нуждалась в его помощи прошлой ночью. Не прячась, Кэти мужественно обняла его голову своими руками и зашептала ему на ухо ласковые слова. Тем временем Петершэм прилагал все усилия, чтобы удержать руки и ноги Джона. Если бы Джон не был так слаб, то с ним не управились бы и четверо Петершэмов. Кэти с грустью смотрела на отважного капитана, который, потеряв силу, дает одолеть себя немощному старику.

Наконец боль уменьшилась, и Джон замер на койке в полной неподвижности. Кэти ласково погладила его влажные от пота волосы.

- Что вам еще угодно, миледи? - выпрямившись, проговорил Петершэм с чопорностью, которая свидетельствовала, что он до сих пор глубоко обижен. За долгие годы, проведенные с Мартой, Кэти научилась недурно разбираться в психологии слуг. Она вздохнула.

- Пойми, Петершэм, сейчас не время соблюдать условности и приличия, попыталась она вразумить старика. - Капитан Хейл очень болен и нуждается в уходе. На мне лежат обязанности сиделки. Ты хочешь, чтобы я его бросила только потому, что он голый?

- Лучше я сам буду за ним смотреть, миледи. Когда мистер Гарри сказал мне, что вы будете за ним ухаживать, я сразу сообразил, что это... весьма деликатная задача.

- Петершэм! Что ты говоришь! - воскликнула Кэти, доведенная до белого каления. Она была слишком раздражена, чтобы умасливать старика. - Кому как не тебе знать, что я... что он... в общем, что наши отношения не ограничиваются... В общем, я знаю о капитане все, и его тело для меня не новость.

Собственная дерзость заставила Кэти покраснеть. Три недели назад она бы ни за что не поверила, что, забыв о скромности, может выдать такую тираду. Но, в конце концов, ее слова были чистой правдой, и не было никакого смысла рядить их в ханжеские одежки. Однако Петершэм продолжал обдавать ее холодом.

- Что ни говорите, а в вашем возрасте и положении на такие вещи смотреть не принято. Я могу идти, миледи?

Вздохнув, Кэти отпустила его. Непредвиденная щепетильность Петершэма была еще одной трудностью, которую ей предстояло преодолеть.

Прошло пять дней, всецело посвященных уходу за Джоном. Она обмывала и пестовала его раны и немедленно вызывала доктора Сантоса, когда ей казалось, что они начинают воспаляться. Доктор Сантос вскрывал скальпелем нарыв на его бедре и спускал накопившийся гной с прожилками крови в таз, который держала Кэти. Во время операций руки и ноги Джона привязывали веревками к спинкам кровати. Не имея возможности двигаться, он издавал леденящие душу вопли. По щекам Кэти рекою лились слезы, но тазик в ее руках ни разу не дрогнул. Она собирала пропитанные кровью бинты, а когда доктор Сантос развязывал Джона, прижимала к своей груди его голову и тихо-тихо над ним ворковала. Убаюканный ее бормотанием, он забывался беспокойным сном...

Вдобавок она кормила его с ложечки жидкой овсянкой, настойчиво пропихивая пищу сквозь его стиснутые зубы и дожидаясь, пока он не проглотит всю порцию без остатка. Она поила его водой и прикладывала компрессы к воспаленному бедру. Когда лихорадка усиливалась, Кэти чуть ли не каждый час обтирала его холодной водой, чтобы сбить жар. Она сама помогала справлять ему естественные надобности, не желая звать Петершэма, так как предпочитала не видеть его неодобрительной мины и не слышать его бесконечных поучений, как должны вести себя юные леди. Ее беззаветное служение у постели больного изумляло весь экипаж и саму Кэти.

Трудно было представить, что она - прежде не утруждавшая себя даже тем, чтобы поднять с пола булавку, - сможет стать безупречной сестрой милосердия.

Однако вопреки ее усилиям состояние Джона медленно ухудшалось. Доктор Сантос во время своих визитов выглядел очень озабоченным и качал головой. Кэти сходила с ума от беспокойства. Самой серьезной опасностью продолжали оставаться лихорадка и высокая температура. Доктор советовал ей как можно чаще купать больного и давать побольше питья. Он не скрывал, что выздоровление капитана находится теперь лишь в руках Бога.

Когда лихорадка особенно разгоралась, не приходящий в сознание Джон становился неспокойным и буйным. Тогда Кэти приходилось вызывать на подмогу либо Петершэма, либо Гарри, чтобы с ним справиться. Их предубеждение к девушке постепенно сошло на нет. Петершэма Кэти умиротворила тем, что пообещала немедленно одеть Джона в ночную сорочку, как только он пойдет на поправку. Пока же даже Петершэм понимал, что болезнь Джона слишком серьезна, чтобы тревожить бедную девушку разными пустяками.