Герман Воук - Марджори

Лицо Ноэля оживилось.

— Как же, разумеется. Девушка в пурпурном платье. Преподаватель по театру. Привет.

— Привет.

— Как поживает Маша? Давненько ее не видал.

— Я тоже.

Она подумала, что он не кажется таким фантастически высоким, когда она в туфлях на высоком каблуке.

Билли Эйрманн сказал:

— Саул, я говорил тебе о Марджори еще давно.

Ноэль обернулся и улыбнулся ему.

— Так это Марджори, Билли?

— Это Марджори, — печально пожав плечами, проговорил Билли.

— Что ж, понимаю. Я едва ли могу тебя упрекнуть.

Не в силах сдержаться, Марджори выпалила:

— Вас зовут Саул или Ноэль? Или я чего-то не понимаю?

— Билли непременно должен был рассказать о своем непутевом брате, рано или поздно, разве нет? — со смехом сказал Ноэль. — Он рассказал мне все о вас, Бог знает.

Теперь Марджори вспомнила, как иногда вспоминаются отрывки старого сна, что Билли как-то раз напился и говорил ей о старшем брате, который бросил адвокатскую школу, сменил имя и стал писателем.

— Эта реприза про Марса и Афродиту довольно забавна, Уолли. Используем ее в шоу на День памяти, — говорил в это время Ноэль.

Уолли просиял.

— Правда? Она так хороша? Скажи, ты останешься на второй акт, правда, Ноэль? Там ближе к концу есть еще отличный номер.

— Не пропущу его, Уолли. Увидимся позже.

Марджори не могла бы вспомнить ни одного отрывка из второго акта музыкальной комедии Уолли. Она сидела в темной ложе, переваривая ошеломляющее известие о том, что Ноэль Эрман на самом деле был Саулом Эйрманном, старшим братом Билли Эйрманна, тем человеком, о подобных которому говорили: «В семье не без урода». Она сосредоточенно старалась вспомнить все в точности, что рассказывал Билли о брате, но не многое смогла вытянуть из своей памяти. Он говорил о нем лишь однажды, когда они болтали на диване после изнурительных танцев на День Благодарения два года назад. Она спорила с ним о популярных песнях, и, чтобы приподнять свой авторитет, он пьяным тоном заявил, что он лучше разбирается в них, чем она, поскольку его брат сам сочиняет такие песни. Он бессвязно изложил ей историю шалопая с блестящими способностями, который намеренно плохо учился, колесил по Европе несколько лет и наконец остановился на аллее Оловянной Кастрюли. Она вспомнила, что когда она как-то раз снова спросила у Билли о его брате, он сморщился и перевел разговор на другую тему.

Она не могла отделаться от впечатления, что во внешности Эрмана сегодня было что-то странное, что-то ненормальное, чего она не замечала в нем в «Южном ветре». Он был по-прежнему красив, и в городской одежде у него был более элегантный вид, чем в лагере. Что же было не так? Она стала высматривать его в зале и увидела его на дальнем конце, он смотрел пьесу, склонив голову набок. С того момента она большей частью глядела не на сцену, а на него.

После шоу бальный зал был приготовлен для танцев. Ноэль ждал Уолли у подножия лестницы, чтобы поздравить его. На его руке висело пальто. Через мгновение Марджори очутилась в объятиях Эрмана, танцуя, потому что Уолли пригласил свою мать, а Ноэль бросил пальто на стул и протянул руку Марджори.

Некоторое время они танцевали в молчании. У Марджори не хватало храбрости сказать хотя бы слово. Она танцевала со многими молодыми людьми, но никогда еще не ощущала себя такой невесомой, такой воздушной. Он, как и говорила Маша, был прекрасным танцором. Спустя небольшое время Эрман сказал:

— Вы довольно круто обошлись с моим братишкой Билли, не правда ли?

— Почему! Совсем нет.

— В прошлом году он был совсем разбит. И он сам не свой сегодня только потому, что увидел вас. Он так говорит.

— Ему просто нравится так говорить, — сказала она. — Я очень хорошо отношусь к Билли.

Ноэль отодвинулся и посмотрел на нее.

— Хорошо, а? Звучит не обнадеживающе.

— Я не старалась выбирать слова. Вы знаете, что я имею в виду.

Ее лицо порозовело.

— Конечно, да. Если бы вы сказали, что ненавидите его, что он свинья, хам, я посоветовал бы ему продолжать добиваться своего. Но если вы действительно хорошо к нему относитесь…

— Пожалуйста, не говорите ему, чтобы он чего-то добивался. — После следующей паузы она спросила: — Как вам понравилось шоу Уолли?

— Очень изобретательное и веселое.

— Маша постоянно напевала и наигрывала ваши номера для «Южного ветра». Я любила их. Уолли еще далеко до них.

Он наклонил голову.

— Я немного старше, вы знаете.

— Вы собираетесь этим летом вернуться в «Южный ветер»?