Кэрол Бак - Несгораемая страсть

Наверное, мне стоит сейчас развернуться и уйти, - решила Кизия.

- Думаешь, братец Рэндалл нашел ее в воскресной школе, где он ведет уроки? - предположил Сэм.

- Надо бы и мне упасть на колени и вымолить себе такую же, - объявил Джей Ти. - Уау, крошка! Чего бы только я ни отдал ради...

- Эй, утихомирься, Джей Ти, - оборвал его Бобби. Кизия подняла голову, удивленная резкой переменой в его голосе. Белокурый пожарный встретил ее вопросительный взгляд и тут же отвернулся, покраснев. - Здесь все-таки леди присутствует.

Сбитая с толку внезапным замечанием Бобби, Кизия не знала, что и делать. Она очень старалась стать для ребят "своим парнем"; доказать свою способность справиться с работой. Но услышанное только что напоминание о своей половой принадлежности заставило ее почувствовать себя неловко по самым разным причинам. Она не могла оставить это без ответа.

Глубоко вздохнув, она открыла рот, еще не зная, что сказать. К счастью, Митч ее опередил.

- Леди? - повторил он, обалдело озираясь по сторонам. - Где?

Бобби стукнул его по затылку. И, кажется, чуть сильнее, чем следовало.

- Кизия, дурак!

- Точно, парни, - повторил Джей Ти, окинув ее смущенным взглядом. Кизия.

- Кизия? - Митч повернулся и уставился на нее, разинув рот. Затем, решив, что это чья-то удачная шутка, разразился хохотом. - Кизия... не... леди! - выдавил он сквозь смех. - Она пожарный.

***

Хоть Ральф Рэндалл и был глубоко благодарен родителям за свое воспитание, все же иногда он желал, чтобы его мама оказалась менее настойчива в выработке у него "хороших манер".

Сейчас был один из таких случаев.

Не то чтобы ему не нравилось танцевать с Бернадиной Уоллес. Только мертвец не оценит ее... э... прелестей. Потому что ее прелести и так всем глаза намозолили.

Но они не вызывали в нем того интереса, которого, по его внутреннему убеждению, жаждала добиться Бернадина. (Господи, лишь бы не забыть ее дурацкое имя!) Его интересовала только одна женщина, и, когда он видел ее в последний раз, она стояла в другом конце комнаты, болтая с четырьмя пожарными.

Шкаф представил себе, как передает Бернадину из рук в руки ее брату, кем бы он ни был, и направляется к этой пятерке. Не сразу. О нет. Он сделает лучше. Сначала прогуляется по залу. Спокойно и непринужденно.

И, когда он достигнет своей цели и вступит в беседу, то спокойно и непринужденно спросит Бобби Роббинса, нет ли у него с собой фотографии дочки, родившейся три или четыре недели назад. И так же спокойно и непринужденно упомянет недавнюю помолвку Джей Ти Уилсона. Кажется, его невесту зовут Люсинда. Очень милая девушка. Учится в педагогическом колледже.

Бернадина что-то произнесла. Шкаф не расслышал, что именно. Громкая музыка не позволяла разобрать больше, чему пару слов, и то если прислушиваться. Видимо девушка сказала что-то смешное, судя по ее хихиканью.

Он рассеянно улыбнулся, продолжая танцевать. Как будто случайно он переместился так, чтобы видеть противоположный угол комнаты.

К компании присоединились еще двое мужчин, казавшихся знакомыми. Слетаются, как мухи на мед, - подумал Шкаф. Беда в том, что он ни с кем не хочет делить Кизию.

Он давно уже неравнодушен к Кизии, хоть и пытался это отрицать. Но даже признав свое желание, он ничего не стал предпринимать. Если честно, он просто не знает, что делать.

Нельзя сказать, что ему не хватает опыта. Хотя у него было не так уж много женщин - как верующий человек, он проявил бы неуважение к себе и к своим сестрам по вере, если бы не ограничивал себя в этом вопросе - но свою долю чувственной любви он получил. Но в отношении Кизии Кэрью...

С ней все по-другому. Совсем по-другому.

Может, если бы их первая встреча состоялась не в церкви, рядом с его мамой...

Может, если бы они оба не были пожарными...

Может, если бы он не увидел страха в ее прекрасных глазах, когда впервые прикоснулся к ней...

Шкафу понадобилось около двух лет, чтобы докопаться до причин ее страха. За это время они подружились, стали добрыми приятелями. Постепенно они достигли такого уровня откровенности, что Кизия поведала ему свою горькую историю.

Шкаф знал, что она выскочила замуж за какого-то пижона в Детройте сразу после окончания средней школы, и что в Атланту приехала к родственникам незадолго после развода. О каких-то проблемах своего брака она умолчала. Как говорится, милые бранятся - только тешатся. Шкаф и подумать не мог, что Кизию искалечил духовно и физически сукин сын, поклявшийся любить ее и уважать.