Лариса Шкатула - Пани колдунья

- То есть так. Тереза услышала. Послала ангела...

- Ангел - это вы, - улыбнулась Василиса и предложила: - Посидим у Вацлава, выпьем по чашечке кофе. Он, небось, только карету увидел, сразу за пирожными послал. Знает, что я - сладкоежка.

- Правда? - оживилась Лиза. - Я тоже!

Они оставили карету возле цветочного магазина. Экономка рассказала ей, что всем ведал в магазине Вацлав, а по документам он принадлежал Василисе.

- Екатерина Гавриловна распорядилась, - призналась она. - Сказала, пусть тебе на память от меня хоть что-то останется.

- Но вы же сами говорили, что доходы от магазина идут на хозяйство замка!

- Так и есть. Мне-то деньги зачем? Моя жизнь - этот самый замок и есть.

В словах Василисы прозвучала такая грусть, что Лизе стало её жалко.

- Не печальтесь, все у вас образуется, - сказала она.

Василиса смешно встряхнула головой.

- На вас одна надежда, Елизавета Николаевна, только на вас!

Потом они купили все, что было нужно: перчатки до локтя, веер и даже бальные туфельки, о которых Лиза прежде не думала.

Время пролетело незаметно. Лиза, точно вырвавшаяся из клетки птица, жадно глядела вокруг. Ей все хотелось осмотреть, как из съестного - все попробовать.

Она купила жареных орешков, леденец на палочке, соленой капусты прямо из бочки, а через полчаса пожаловалась Василисе, что страшно проголодалась.

Они зашли в какой-то небольшой чистенький ресторанчик, где Лиза по достоинству оценила бигос, потом попробовала из тарелки Василисы жареные колбаски, так что та даже удивилась:

- Княгиня, а вы не боитесь растолстеть? Местные барышни себя голодом морят, не раз подумают, прежде чем лишний кусочек проглотить...

Поскольку в этот момент Лиза как раз положила в рот солидный кусок колбаски, она просто отрицательно покачала головой.

Обратно княгиня ни в какую не захотела ехать в карете. От свежего воздуха и обильной еды её разморило, так что большую часть дороги она ехала в полудреме, привалившись к теплому боку Василисы.

Карета въехала во двор замка, когда солнце уже клонилось к закату.

Дверцу ей распахнул Станислав. Лиза едва увидела его разъяренное лицо, как сердце у неё поневоле ушло в пятки. Чем она опять его прогневала?

- Где ты была так долго? - взревел он как раненый медведь.

- В Кракове. В магазине, - пролепетала Лиза.

- Простите, ваше сиятельство, это я виновата, - вмешалась Василиса, я попросила княгиню заехать в магазин, завезти ящики с цветами...

- Прислуге не место здесь, - сквозь зубы процедил он, не обращая более внимания на экономку; он прямо-таки жег взглядом жену.

- А где, ты думаешь, я была? - она решила ответить вопросом на вопрос, чтобы понять, чего он от неё добивается.

- У своего женишка!

- У замужней женщины не может быть жениха, - отпарировала она и прошла мимо супруга во входную дверь. Станислав шел за нею след в след явно с намерением продолжать свою гневную речь.

Лиза остановилась в гостиной, сбросила ему на руки меховую накидку и поинтересовалась:

- Как ты думаешь, могу я поесть? Ужасно проголодалась...

Станислав отшвырнул накидку, которая упала на диван, и вышел вон. Лиза присела тут же и устало откинулась на спинку. Заметив, что у лестницы жмется испуганная Марыля, она спокойно распорядилась:

- Прикажи на кухне, пусть мне принесут сюда обед. И передай Василисе, что я зову её пообедать со мной... Да, еще, прибери в шкаф мою накидку она пока не настолько мне надоела, чтобы валяться здесь...

А ночью Станислав набросился на неё как дикий зверь, правда, помня о своем обещании не трогать те места, которые открывало платье. В какой-то момент Лиза даже испугалась, как бы от напряжения у него не открылась рана, так он содрогался от ярости.

Но потом она вообще перестала ощущать что-то, кроме боли, и опять не выдержала. Так ударила его в лицо коленом, что до крови разбила нос. И сама же за ним ухаживала, меняла холодные компрессы и, на всякий случай, просила прощения, уверяя, что сделала это нечаянно...

Но он, чуть пришел в себя, не захотел больше оставаться в супружеской спальне и остаток ночи провел в своей комнате, где стояли шкафы с его одеждой, на широкой и мягкой кушетке.

Зато она после его ухода заснула как убитая и спала до тех пор, пока её не разбудила Марыля, сообщившая, что его сиятельство ждет её сиятельство к завтраку.

- Позови ко мне Василису, - распорядилась Лиза, - а сама принеси мне из оранжереи парочку белых орхидей.

Марыля негромко фыркнула. Она все никак не могла смириться с тем, что княгиня не оценивает по достоинству её умение сооружать замысловатые прически. Горничная действительно это умела, но у неё не было того художественного вкуса, которым отличалась экономка. Многосложные "башни" из волос Марыли не шли ни в какое сравнение с простенькими прическами Василисы, которая одним движением могла расположить какой-нибудь локон так, словно он нечаянно выпал из прически, и придать лицу Лизы неповторимое очарование.