Барбара Эрскин - Победить тьму...

Джейн медленно вышла из комнаты. Через несколько секунд Лиза увидела из окна, как она вышла на улицу, направилась по дорожке к машине и открыла дверцу.

Вернувшись к распростертому на кровати Адаму, Лиза снова положила руку ему на лоб.

— Адам! — крикнула она. — Адам, ты меня слышишь? Брид была здесь с тобой?

Она надеялась, что Джейн не заметила предательских красных отметок на его шее, маленьких меток, оставленных женскими зубами на его плече, и царапин на груди. Роберт, несомненно, заметит.

Он появился очень скоро. Она ждала внизу, пока Джейн проводит его в спальню. Когда Джейн вернулась, она поставила запись с ноктюрном Шопена и стала разводить огонь.

— Он просыпается. — Джейн бросилась в кресло. — Роберт не думает, что он принял какое-то лекарство. Это просто сильная усталость. Он выглядит довольно смущенным. Сейчас он проверяет его давление, чтобы быть совершенно уверенным.

Лиза уселась возле огня, держа в руке кусок угля. Она заговорила сразу на интересовавшую ее тему.

— Тот амулет, который я дала тебе много лет назад, где он?

Джейн задумалась.

— Я думаю, возле кровати. В шкафу. А что? Он больше не действует, я тебе уже говорила об этом. Это имеет какое-нибудь значение? — Нахмурившись, она подошла к переносной кроватке и заглянула внутрь. Бет пошевелилась и открыла большие голубые глаза. Размахивая ручками, она захныкала.

— Я не знаю, имеет ли это значение, но мне бы хотелось взять его с собой и отдать Мэрину. Хочу попросить его взглянуть на амулет, когда он вернется. Нужно сделать что-то, чтобы вы могли избежать опасности.

— Значит, ты думаешь, что Брид была здесь. — Наклонившись, Джейн вынула Бет из одеял. — Что она собой представляет, Лиза? — неожиданно вскричала она. — Призрак? Что-то наподобие дьявола? — Она прижала девочку к себе. — Почему она не оставляет нас в покое?

По мере того как шло время, становилось немного легче. Адам обращался к ней, когда чувствовал одиночество, а чувствовал он его часто. Она наблюдала, как он отправил обратно Лизу и ребенка, как он сложил вещи и перебрался из спальни, где осталась его жена и глупый ненужный амулет, имевший силу не большую, чем детская игрушка, в комнату для гостей. Комната, которая раньше принадлежала его сыну, была заперта. Ни он, ни Джейн больше туда не ходили.

Джейн плакала каждую ночь в своей одинокой постели и все худела и бледнела. Ее нервы были на пределе. Когда Адам был на работе, она обычно звонила на ферму в Уэльсе, чтобы тайком обменяться парой слов с Лизой, а потом, когда маленькая Бет научилась говорить, и с ней. Маленькая Бет знала о своей бабушке в Сент-Албанс, но никогда ее не видела. Но Брид было все равно, что она делает. В данный момент ее не интересовала жена Адама.

Она научилась дразнить его. Прятаться, когда он поднимался наверх после молчаливого ужина с Джейн. Ждать, когда он переоденется из своего докторского костюма темного цвета с аккуратным полосатым галстуком в халат и войдет в спальню. Тогда она растягивалась в кровати. Иногда она надевала свою длинную зеленую рубашку, иногда оставалась обнаженной. Ее руки отвлекали его от книги и увлекали под простыни, где она целовала и ласкала его до тех пор, пока он не начинал стонать наполовину от чувства вины, наполовину от удовольствия и отдавался полностью ее ласкам. Пару раз она брала его с собой, оставляя его тело в постели, в мир сна, где он мог летать, бегать и прыгать в обнаженном виде через изгородь, протягивая руку, чтобы ухватиться за ее руку, прежде чем упасть, обнявшись, на траву возле пруда, где они впервые любили друг друга.

Лежа одна в их бывшей общей спальне, Джейн иногда слышала, как Адам плачет ночами. Думая, что это от горя, она тоже начинала плакать, но потом поняла, что это были всхлипывания, связанные с мучительным, сдержанным удовольствием. Тогда она зарывалась головой в подушку и роняла в нее слезы отчаяния.

Однажды она попыталась отвоевать его.

Она приготовила его любимое блюдо и надела платье, которое, как она знала, нравилось ему. Кроме того, она подушила шею и запястья. Его лицо прояснилось, когда он увидел ее.

— Ты выглядишь более счастливой, Дженни, — сказал он. — Я рад за тебя.

Он съел то, что она приготовила, если не с наслаждением, то по крайней мере с большим энтузиазмом, чем обычно, отвечал на ее вопросы о работе и Роберте и даже обсуждал с ней возможность поехать вместе отдохнуть в следующем году. Он слушал, кивал головой и улыбался. На мгновение у нее появилась какая-то надежда. Она старалась не касаться темы Лизы и Бет, так как знала, что вызовет гнев и упреки. Вместо этого сосредоточилась на своих мечтах, в которых она и он могли бы отправиться в путешествие и думать о будущем, а не о прошлом.