Марк Криницкий - Три романа о любви

— Заходите к нам поскорее.

Она положила трубку и, выждав минут десять, позвонила по первому из записанных по порядку номеров.

— Еще не приехал.

Она стала волноваться. Что это может значить? Номер Курагина записан на втором месте. Может быть, он проедет прямо к нему?

Она звонит опять по первому телефону и справляется об адресе. Да, несомненно, ему ближе сначала заехать к Курагину. В этом со стороны Васючка есть расчет. Вероятно, он скажет, что не сообразил сразу, как ему будет ближе по пути.

Звонит к Курагину и просит велеть Васючку немедленно же подойти к телефону, как только он приедет. Он озабоченно-предупредительным голосом обещает.

Но время бежит. Варвара Михайловна беспрерывно берет в руки разбитые часики. Минутная стрелка отскочила, и теперь приходится соображать время исключительно по часовой.

Позвонила еще несколько раз по первому из записанных номеров.

— Еще не приезжал.

С отвращением вызывает к телефону Раису.

— Васючок не у тебя?

— Что за фантазия?

— Почему же «фантазия»? Ведь раньше ты приглашала его к себе?

— Да, но то было раньше.

Голос у нее насмешливо-враждебный.

— Завтра утром я уезжаю в Петроград. Ты меня, надеюсь, извинишь, что мне не придется зайти и проститься. Моя жизнь теперь до такой степени полна неожиданностей!

Это падает, как могильная плита. Варвара Михайловна с трудом переводит дыхание.

— А что такое случилось? Так внезапно?

— Меня вызывает брат. Он заболел, и я буду ходить за ним и заниматься у него хозяйством. Он вдовый. Ну, я желаю тебе всякого благополучия. Арсик кланяется Мусе и Волику. Пиши ко мне в Петроград.

Она торопится говорить. Но в конце, сделав небольшую паузу, прибавляет:

— Спасибо тебе за все. Передай мой привет Василию Николаевичу.

Варвара Михайловна, сдерживаясь, говорит:

— Поразительно, что так экстренно.

Она удивляется собственному спокойствию.

— Но что ты хочешь этим сказать?

— Я? Ровно ничего. Я удивляюсь, как другие люди могут принимать такие быстрые решения. Я бы, например, должна была думать с месяц, прежде чем решиться на что-нибудь подобное.

— Я и ты! Я — разбитый корабль, утлая ладья, носимая по воле волн, а ты — у тихой, верной, постоянной пристани.

Это уже явная насмешка.

— Ну, еще раз привет всем. Здесь дожидаются очереди. Пиши. Я тоже буду писать.

— Желаю тебе счастья на новом месте.

— Спасибо. А тебе на старом. Прощай…

Она кладет трубку. Именно «прощай», а не «до свиданья». О, предчувствие и на этот раз не обмануло ее. Она попала в центр. Ею овладевает хохот. Хорошо, что она достаточно умна и, прежде всего, никогда не теряет головы. Но несомненно, что Васючка там нет и не было.

Всего вероятнее, он проехал прямо к Курагину и сидит там. Он научился теперь лгать и обманывать. Ведь для этого стоит только обмануть один раз.

Она позвонила опять к Курагину.

Петровский и не помнил, когда был в последний раз на квартире у Курагина. Может быть, даже несколько лет тому назад.

Однако, он не был удивлен, когда вслед за горничной, отворившей дверь, выглянуло лицо самого Курагина.

— А вот и сам Васючок! — весело сказал Курагин, неестественно подмигивая.

«Значит, уже звонила», — догадался Петровский.

Они поздоровались.

— А вот вам и телефон, — говорил, не переставая подмигивать, Курагин. — Пожалуйте, мой голубь, к ответу. Уже было целых два звонка «Где мой Васючок?» А «мой Васючок» тю-тю! Носится себе неизвестно где, задравши хвост. Ах, Васючок, Васючок, опасны твои лета!

Петровский торопливо снял пальто.

— Это успеется, — сказал он. — Позволь сначала с тобою немного поговорить.

— Вот как! «Это успеется»! Однако! А что бы сказала Варюша, если бы это сейчас ей по телефону передать? Злодей ты, злодей! Мало того, что тебя черти носили неизвестно где, еще такие слова: «Успеется»! Нет, вы смотрите на него: и это — примерный супруг! Лицо, долженствующее подавать пример всем нам. Там люди волнуются, звонят два раза по телефону, думают, что Васючок, может быть, давно уже где-нибудь валяется в канаве с проломанным черепом… А он… Вот вы и подите тут…

— Оставь, пожалуйста, твой вздор, — сказал Петровский.

Внезапно прозвонил телефон.

— Подожди снимать трубку, — попросил он Курагина. — Это, наверное, опять она. Я ее, понимаешь ли, ненавижу. Я приехал с тобой говорить именно об этом.

Курагин сделал от неожиданности жалко-испуганное лицо.

— Голубчик, зачем же такие слова? Ты меня, поверь, прямо убил. Ты! И вдруг говоришь такие вещи. Ты! Это, понимаешь ли, мой дорогой, не хорошо… не хвалю…