Марк Криницкий - Маскарад чувства

В передней долго позвонил звонок.

— Представь себе, ведь это — Сергей.

— Я уеду, — сказала Лида.

— Но почему? Я хочу, чтобы ты видела Сергея. Он ужасно смешон. Понимаешь, он влюблен, как мартовский кот. Она ему пишет глупые письма, а он не знает, что отвечать.

Лиде было противно слышать эти признания, фальшивые, неискренние, как ей казалось, но странное любопытство ее удерживало.

— Сейчас ты его увидишь.

Клавдия приняла нарочно небрежно-скучную позу и поправила муслиновый шарф на плечах.

Щелкнул затвор наружной двери.

— Да, это Сергей. Ты увидишь, как он глуп.

— Приветствую! Черт знает, что такое! — говорил Сергей Павлович, входя, румяный и свежий, как всегда. — В Одессе еще холоднее, чем здесь. Я замерз в моем драповом пальто.

Клавдия усмехнулась. Он уселся к столу и с аппетитом начал есть.

— Так что ты не можешь похвастать, что Одесса оказала тебе «теплый» прием.

Она внимательно ощупывала фигуру мужа глазами, с губ ее не сбегало выражение брезгливости.

— Это намек? — спросил холодно Сергей Павлович.

И они оба некоторое время мерили друг друга остановившимся взглядом.

— Сергей Павлович не любит, — сказала Клавдия Лиде, — когда сомневаются в его неотразимости.

— Глупо.

Сергей Павлович раздраженно пожал плечами.

— Ведь, правда, — продолжала Клавдия, — я не выдумываю. И потому отчасти он делает иногда большие промахи, ездит в Одессу, где умирает от холода.

Она явно издевалась над ним.

— Да, кстати. У тебя на столе целая груда писем «от нее» с почтовым штемпелем «Чебоксары».

Сергей Павлович покраснел, так что на него было жалко смотреть.

— Нет, вы посмотрите на нее! — крикнул он, возмущаясь. — Ведь это же черт знает, что такое.

Он бросил салфетку на стол.

— Она наслаждается чужими мучениями.

Клавдия хохотала.

— Значит, ты проездил напрасно?

— Напрасно.

Он поспешно встал и вышел.

Лида почувствовала к нему симпатию. В нем была подкупающая искренность и беспомощность ребенка. Что может его связывать с Клавдией? Вряд ли он ее любит.

— Ушел читать письма, — сказала Клавдия. — Эта дура уже два месяца водит его за нос.

— Значит, ты ревнуешь к ней?

— Нет, милая, это не то. Неприятно, когда муж такой простофиля. Я начинаю сожалеть, что вышла за него замуж. Понимаешь, он — Сережка, и больше ничего. Каким был Сережкой, таким и остался. Это меня раздражает. Когда мы были гимназистками и гимназистами, это было ничего, но сейчас глупо.

— Скоро же ты в нем разочаровалась. А, по-моему, ты просто его ревнуешь.

— Какой вздор! Мне ревновать Сережку?

— Конечно! — крикнул Сергей Павлович с порога, входя. — Она меня всегда ревновала и ревнует.

— Это естественно, — сказала Лида строго.

— А пожалуй.

Сергей Павлович посмотрел на Клавдию с таким видом, точно услышал откровение.

— Вы правы. По-моему, женщина не может не ревновать.

— И мужчина тоже, — сказала Лида.

— Мужчина? Вздор. Мужчина может.

— Хотя мужчины, конечно, бывают разные, — вставила Клавдия. — Бывают такие мужчины, которые могут исключительно иметь дело с женщинами-проститутками. Таким было бы смешно ревновать.

— Я прошу тебя не делать гадких намеков на Бланш. Вы знаете, — отвернулся он к Лиде, — цирк это, если хотите, лучшая школа целомудрия. Вы не найдете мне другой профессии, где бы люди были более нравственны. Да, да, вы не знаете цирка.

Клавдия хохотала, но в ее смехе было что-то нездоровое.

— Вот что, я уйду пока, — сказала она, — а он тебе расскажет о нравственности цирковых наездниц.

Бледная, с искаженным лицом она вышла из столовой.

— Вы видели?

Сергей Павлович вскочил и стал бегать по столовой.

— Это не женщина, а черт знает, что такое! Что она со мной делает! Что она со мной делает!

Он хватался руками за коротко остриженную голову.

— Вы понимаете ее, Лидия Петровна? У нее просто дурной характер. Ей нравится издеваться над всеми. Она еще девушкой, я помню, была такой. А может быть, она все только лжет.

Он повернулся к Лидии.

— Вы говорите: она ревнует?

Он захохотал.

— Вот здорово! Знаете, мне иногда все-таки это приходило в голову.

— Простите, это наивно, — сказала Лидия. — Это же совершенно очевидно, что она вас ревнует.

Он растерянно выставил перед собою руки.

— Но тогда, согласитесь, что же мне делать? Ведь я же люблю ту, другую, в Одессе или Чебоксарах. Черт!

Он стукнул кулаком по столу.

— Тогда разойдитесь с Клавдией.