Мэри Эдвардс - Где-то, когда-то…

Подойдя к калитке, Шарлотта в нерешительности остановилась. Взглянула на палец, на котором было кольцо с сапфиром и бриллиантом. Кольцо, которое она не надевала с тех пор, как уехала в Африку. Сейчас оно там, где и должно быть, и Шарлотта должна бы чувствовать себя счастливой. Но она не испытывала этого чувства. Она чувствовала себя словно в кандалах, хотела повернуться и уйти.

Накануне она вернулась домой и не ощутила срочной необходимости во встрече с Брайеном, отложив этот момент на сегодня. Больше нельзя откладывать. Интересно, в каком настроении она застанет Брайена. Готовя себя к самому худшему, она широко распахнула заскрипевшую калитку и быстро пошла по мощеной тропинке.

— Шарлотта! — изумленно воскликнула миссис Тернер, когда та показалась в дверях. Хозяйка была потрясена.

— Здравствуйте, я вернулась, — сказала Шарлотта, задаваясь вопросом, почему мать Брайена выглядит такой расстроенной. Шарлотта стояла, не зная, что еще сказать.

У миссис Тернер, кажется, были те же самые трудности. Она не ответила на приветствие Шарлотты, молчание становилось все более неловким.

— Можно войти? — спросила, наконец, Шарлотта.

— О, да… разумеется можно, Шарлотта, — ответила она в сильном волнении, отступила назад, давая возможность Шарлотте пройти первой. — Брайен в задней комнате… и…

Шарлотта взглянула на старую женщину, ожидая, что та может еще что-то сказать. Но миссис Тернер молчала.

— Тогда я пройду туда? — спросила Шарлотта, видя, как мать Брайена нервно вытирает руки о фартук.

— Да, — ответила та. — Мы еще увидимся, ты застала меня как раз за стряпней, — добавила она и исчезла за кухонной дверью, предоставив Шарлотте возможность самой добираться до задней комнаты небольшого коттеджа.

После такого странного приема Шарлотта смутилась и удивилась еще более, когда зашла в комнату Брайена. Она остановилась, как вкопанная. До этого в комнате не было почти никакой мебели. Брайен потребовал убрать ее, чтобы свободно передвигаться в своем кресле. Сейчас комната снова заполнилась мебелью, а Брайен сидел за большим столом.

— Шарлотта! — воскликнул он таким же удивленным голосом, что и мать, когда увидел ее в комнате.

— Здравствуй, Брайен, — ответила она, размышляя совсем о другом.

Как грустно, подумала она, что человек, за которого собиралась выйти замуж, может быть таким официальным, никогда не назовет ее сокращенным или ласковым именем, таким, например, как… Шатти!

— Я не знал, что ты вернулась! — воскликнул он, быстро передвигаясь в кресле вокруг стола.

Шарлотта не ответила, а лишь смотрела на него с большим изумлением. Он выглядел совсем по-другому: здоровым, счастливым.

— Приятно тебя видеть. Мы все ужасно беспокоились о тебе, — сказал он, остановив каталку неподалеку от нее.

Шарлотте хотелось сказать, что она тоже рада встрече с ним. В какой-то степени так оно и было, но не так, как должно быть.

— Ты произвел здесь небольшие перемены, — нервно сказала она, осматривая комнату, неожиданно ощутив в ней еще чье-то присутствие.

За небольшим столиком за пишущей машинкой сидела симпатичная темноволосая девушка. Она смущенно смотрела на Шарлотту.

— Извини, — сказал Брайен, проследив за ее взглядом. — Это Джулия. — Она… ну… помогает мне в работе.

— В работе? — радостно ухватилась Шарлотта за новую тему, чтобы сгладить неприятную атмосферу, возникающую между ними. — А чем ты занимаешься?

— Пишу для местной газеты.

Шарлотта изумилась. Брайен работает. Он действительно изменился. Возможно, ее отъезд в Африку был по-настоящему правильным решением.

— Расскажи мне все об этом, — настойчиво попросила она, не желая слишком долго занимать свои мысли Африкой.

Брайен рассмеялся.

— Знаю, это звучит неправдоподобно. Но я веду постоянную колонку в ежедневной газете и пишу статьи для ежемесячного журнала. В основном на сельские темы, или же о походах и альпинизме.

— Альпинизме? — переспросила Шарлотта, неуверенная, что не ослышалась. После инцидента эта тема была для него запретной.

— Да, — улыбнулся Брайен. — Именно благодаря альпинизму я получил работу. Кто-то написал в газету письма с утверждением, что тот, кто проводит время в горах, должно быть, сумасшедший. Что мы, альпинисты, заслуживаем того, чтобы быть покалеченными и не должны заставлять других людей рисковать своими жизнями для нашего спасения.

Шарлотта нахмурила брови. Она могла лишь представить реакцию Брайена на такое заявление.