Но это не было их профессией.
– Мамуль, ты так красиво шьешь, почему ты не модельер? – спросила я наивно.
– Для всего нужно образование и определенный круг общения. Мало сшить вещь – ее надо продать. Куда я пойду со своими прихватками для кастрюль из лоскутков? К метро? Ну, простою весь день, а вернусь – и обед не готов, и прихватки не проданы.
ВАЖНЫЙ ВЫВОД:
Шить нельзя, потому что сложно продавать.
Я не очень понимала, чем занимался папа. Вот мама – медсестра, а он – инженер, при этом ездит в Подмосковье и фасует крупу. Сейчас я назвала бы его предпринимателем. Но тогда он был просто самым любимым человеком, центром моей вселенной – сильным, категоричным, упорным, властным. Я очень старалась быть на него похожей, но все равно оставалась рассеянной, медлительной и творческой.
На даче у бабушки Таси меня ждала швейная машинка «Зингер» с перламутровыми цветочками. Я уже предвкушала, как буду шить на ней новые платья для кукол. Бабушка разрешала кроить их из чего угодно! Хоть занавески режь. И еще там, на втором этаже, находилась моя комната – попасть в нее можно было через люк с деревянной крышкой, поднявшись по приставной лестнице. Низкий потолок – взрослому не распрямиться, скрипучая кровать, мешок тряпок. И одиночество. Близость к людям всегда отдаляла меня от себя. Как грустно, что быть самой собой я умею только в одиночестве! Я приезжала на дачу, чтобы сидеть в маленькой комнатке, мечтательно смотреть в окно и шить себе рюкзак из обрезков ткани. Как мама.
Сейчас в поисках такого уединения я иногда летаю на пару дней в Нью-Йорк.
Но тогда меня ждало лето, полное свободы и творчества. Завтракать с бабушкой ароматными сырниками, ходить до обеда в ситцевой ночнушке, варить суп из собранных в огороде овощей. А по вечерам к нам будут приходить бабушкины подружки, с которыми можно болтать и танцевать под старый магнитофон.
Минус: не могу учиться в обычной школе, прошу папу перевести меня на экстернат;
Плюс: поступила в Финансовую академию;
Музыка: Звери – «Для тебя».
Интуитивно жить нельзя
Мы постоянно что-то выбираем: чай или кофе, с кем быть и кого любить, работу, на которой проводим почти все свое время. Но самый главный выбор – это эмоциональный настрой, состояние. Именно от состояния зависит все в нашей жизни. Оно пронизывает реальность и определенным образом ее окрашивает.
Мне бы хотелось сказать, что подростковый кризис меня миновал, но это не так. Просто он выразился в странной форме: из веселого, необузданного интроверта с замашками питерской бабушки я превратилась в замкнутого, сконцентрированного «ботаника», внутри которого бушевало море.
В четырнадцать лет я пошла в новую школу. Выпускной девятый класс.
Тогда же мне пришлось распрощаться сразу с двумя моими большими страстями. Первая – спорт. Я больше не занималась греблей и не тренировалась шесть раз в неделю, то бегая кросс, то наматывая километры в одиночной байдарке по Москве-реке. Получилось нехорошо: большой спорт предполагал «большое изменение в принятии дополнительных препаратов». К счастью, я сказала об этом родителям. В тот же день они забрали меня из секции. Хотя я обожала каждый день ездить на троллейбусе в Серебряный бор. По дороге я слушала Земфиру и учила уроки. Я была отличницей.
Вторая страсть – это как раз учеба. Моя школа, № 141, была по-домашнему уютной. После уроков я часто ходила в детскую библиотеку, читала русскую классику и энциклопедии. Моими любимыми писателями были Набоков, Толстой и Достоевский. Погрузив книги в сумку на колесиках, я ехала на тренировку по гребле и не верила своему счастью – разве могут быть книги такими красивыми и вдобавок бесплатными? Читала по ночам. Жадно и быстро. К концу восьмого класса прошла всю школьную программу по литературе и даже больше.
Читать дальше