Глава II. ПРЕДЫСТОРИЯ И КОШМАРЫ
1.
Если верить передаваемым изустно и изложенным на бумаге легендам, Джозеф Карвен был поразительным, загадочным и внушающим неясный ужас субъектом. Он бежал в Провиденс, — всемирное пристанище всего необычного, свободолюбивого и протестующего, — из Салема в начале великого избиения ведьм, опасаясь, что его осудят как колдуна из-за пристрастия к одиночеству и странных химических или алхимических опытов. Этого человека лет тридцати с довольно невыразительной внешностью очень скоро сочли достойным стать полноправным гражданином города, и он купил участок для строительства в начале Олни Стрит, к северу от особняка Грегори Декстера. Дом был возведен на холме Стемперс к западу от Таун Стрит, в месте, которое позже назвали Олни-Корт, а в 1761 году его хозяин переселился в большой соседний особняк, который стоит до сих пор.
Первая странность Джозефа Карвена заключалась в том, что он как будто не старел и всегда выглядел так же, как во время своего приезда в Провиденс. Он снаряжал корабли, приобрел верфи близь Майл-Энд-Коу, принимал участие в организации перестройки Большого Моста в 1713 году и церкви Конгрегации на холме, и неизменно казался человеком неопределенного возраста, но никак не старше тридцати — тридцати пяти. Спустя несколько десятков лет после того, как он прибыл в Провиденс, это странное явление заметили все; Карвен объяснял его тем, что предки его отличались крепким здоровьем, а сам он предпочитает обходиться без излишеств, благодаря чему хорошо сохранился. Горожане не могли взять в толк, как согласуются слова о простой жизни с постоянными ночными путешествиями купца, никого не посвящавшего в свои тайны, а также с тем, что в окнах его целую ночь виднелся странный свет, и называли совсем другие причины вечной молодости и долгой жизни соседа. Многие считали, что истинная разгадка кроется в химических опытах, постоянном смешивании и выпаривании разнообразных веществ. Поговаривали о каких-то непонятных субстанциях, которые он привозил на своих кораблях из Лондона и островов Вест-Индии, выписывал из Ньюпорта, Бостона и Нью-Йорка; когда же приехавший из Рехобота старый доктор Джейбз Бовен открыл напротив Большого Моста аптеку под вывеской «Единорог и Ступка», начались бесконечные разговоры о разных зельях, кислотах и металлах, которые там покупал и заказывал молчаливый отшельник.
Полагая, что Карвен обладает особыми, доступными лишь ему одному медицинскими познаниями, множество страдавших разными болезнями горожан обращались к нему за помощью. Но хотя он поощрял, правда не особенно горячо, подобные просьбы, и всегда вручал страждущим декокты необычного цвета, говорили, что его советы и снадобья никому не принесли ощутимой пользы. Когда же прошло более полувека с тех пор, как Карвен поселился в Провиденсе, а между тем его лицо и весь внешний вид свидетельствовали, что он постарел самое большее лет на пять, по городу поползли зловещие слухи; теперь уже соседи радовались, что этот странный человек ни с кем не общается, предпочитая одиночество.
В частных письмах и дневниках того времени называется множество иных причин, из-за которых Карвену дивились, боялись его и наконец стали избегать как чумы. Известно было пристрастие купца к посещению кладбищ, где его не раз замечали в разное время суток, при различных обстоятельствах, однако ни один из свидетелей не смог обвинить его в каком-нибудь святотатственном деянии. Он владел фермой на Потуксет-Роуд, где обыкновенно проводил лето и куда, по рассказам очевидцев, часто направлялся верхом в жаркий полдень или самое глухое время ночи. Там его единственными слугами и работниками оставалась супружеская чета индейцев из племени наррангансетт — муж немой, покрытый какими-то странными шрамами, а жена неимоверно уродливая, возможно из-за примеси негритянской крови. В пристройке помещалась лаборатория, где производились химические опыты. Любопытные возчики и рассыльные, которые доставляли на ферму бутыли и флаконы, мешки и ящики, внося их через низенькие задние двери, потом рассказывали о фантастических плоских стеклянных сосудах, тиглях для плавки металлов, перегонных кубах и жарко пылающих печах, которые видели в низкой комнате, где вдоль стен протянулись полки; снизив голос до шепота, они пророчествовали, что молчаливый «химик» (они хотели сказать «алхимик») скоро обязательно найдет философский камень.
Читать дальше