– Он ыырк?
– Он поставлен на учет. Мальчик никому не причиняет вреда.
– Я просто спросил. Я никогда не видел… таких молодых. Думаете…
Андрей и сам не заметил, как перешел на «вы».
– …это из-за Границы?
– Камиля проверяли в институте генетики. Говорят, случайная мутация.
Андрею хотелось сказать, что, скорее всего, Печник зря тешит себя иллюзиями – оборотнями просто так не рождаются. Но он удержался. Димка был лишь чуть старше Камиля. По последним данным, среди посмертных детей ыырков рождалось в четыре раза больше. Племянник Андрея вполне мог бы сейчас прятаться за плотными шторами и кататься на лошадке, отталкиваясь от пола одной ногой. Шрамовнику уже не хотелось идти в комнату за письмом. Охотней всего он покинул бы сейчас этот дом, бегом бы спустился по лестнице, распахнул подъездную дверь и вдохнул наконец жаркого летнего воздуха. Позволил бы солнцу выжечь тьму, накопившуюся снаружи и изнутри. Долго стоял бы посреди двора, а вокруг бы колесили на велосипедах обычные четырехлетки – такие, каким был и сам Андрей четверть века назад.
Печник поднялся из-за стола.
– Подождите здесь. Может, все же выпьете чаю? Я принесу письмо.
И опять пришлось Андрею гадать – случайно ли мусорщик отправил его в комнату, и, если нет – что тот хотел сказать. Шрамовник устало опустился на стул и налил кипятка в чашку. Положил туда пакетик с чаем и долго смотрел, как коричневое облачко расползается, окрашивая воду в болотный цвет. Когда шрамовник поднял глаза, перед ним лежало письмо. На измятом конверте крупным, будто бы детским почерком было написано: «Алене Первозвановой, Кутузовский пр-т, д.26 кв.22». Андрей почерка не узнал. Митька писал не так. Еще с детства Андрей запомнил мелкие, уверенные буквы – все контрольные он списывал со старых Митькиных тетрадей. Наверное, там мало света, подумал Андрей. Солнца там нет наверняка, а вот как с электричеством? Да, и откуда они берут бумагу? Некоторое время шрамовник тупо размышлял об этом, представляя огромные бумажные фабрики под бессолнечным и беззвездным небом. Потом встряхнулся, прогоняя нелепую мысль. Скорее всего, бумагу, как и все другое, приносят им мусорщики. Такие, как Печник.
Андрей сгреб письмо со стола и, скомкав, сунул в карман. Печник покачал головой:
– Ты бы все же передал ей. Ждет ведь.
Шрамовник скривил губы.
– Подождет и перестанет. И не носи их больше. Не носи, понял? А то пожалеешь. Тебя пока обходят с обыском, а могут и заглянуть.
– Не пугай, начальник.
Суетливая повадка мусорщика вернулась, и здоровый глаз его опять хитро сощурился.
– Не пугай, пуганые. Лучше бы о сестре подумал.
– Я о ней и думаю. Молодая ведь баба. Может, без этих писем мужика себе найдет нормального…
– Не тебя ли?
– А?
Андрею показалось, что он ослышался. А Печник уже съежился, отвел глаза.
– Говорю, еще чаю?
Шрамовник побарабанил пальцами по столешнице. Блюдца и чашки зазвенели.
– Нет, спасибо. Сыт.
Печник вышел проводить гостя. Уже в прихожей – за стеной все так же бормотал телевизор, шаркали и сморкались – мусорщик неожиданно вцепился в локоть шрамовнику и забормотал, жалобно сморщившись:
– То, что вы затеяли, большой бедой кончится. Большой бедой. Мне бабка нагадала, мудрая женщина, ышкызын.
Андрей отшатнулся:
– Ты о чем?
Печник некоторое время вглядывался в лицо шрамовнику, помаргивая воспаленным глазом. Потом удивленно сказал:
– А ведь ты не знаешь. Едешь, и не знаешь. Совсем тебя, видно, в управлении вашем не любят, угробить хотят…
– Чего не знаю? – взорвался наконец Андрей.
Печник подумал еще немного и ответил:
– Неважно. Ты вот что. Ты меня с собой возьми.
Андрей стряхнул с локтя цепкую руку и вышел, захлопнув дверь. Но, даже выскочив из подъезда, он все еще чувствовал лопатками внимательный взгляд.
У Алены был хороший двор. Обычно в этих серых сталинках дворы пыльные, качели пузырятся облезлой краской, а от мусорных баков невыносимо несет тухлятиной и кошками. А в аленином дворе – в бывшем дворе Андрея, и Митьки, и их отца, и деда – в аленином дворе зелено курчавились каштаны, и от вертушек забористо пахло свежей машинной смазкой. В песочнице ковырялись малыши. Компания детишек постарше столпилась у въездной арки. Оттуда доносились крики и визгливая брань. Андрей пригляделся. Мальчишки плотно окружили пьяницу в грязной рванине. Тот пытался пробиться к выходу, но дети не пускали. Кто-то из компании затянул высоким голоском: «Две бомжихи, два бомжа родили вчера ежа, у бомжихи мертвый глаз, бомж козел и пидорас». Остальные тут же подхватили.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу