Всю ночь, задыхаясь от разрывавших грудь рыданий, брел я под звездным небом по направлению к аббатству Бейрон. На рассвете, в час, когда монахи собираются к заутрене, в километре от меня показались стены аббатства. Было еще далеко, но грегорианское пение в церкви доносилось до меня со всей ясностью. То были голоса монахов, призывавших на себя милость Господа нашего, Его вечную любовь. Вечная любовь! Какая насмешка! Мне захотелось добежать до церкви, ворваться в нее и заставить их всех замолчать.
А голоса все не смолкали: они неслись ввысь, исчезая в безоблачном баварском небе в первый час нового дня. Я опустился на колени, собрал ладонями горсть песка, поднял руки вверх и, разжав пальцы, высыпал песок на землю. А потом, с затуманенными от слез глазами, ответил на вопрос, который задал отцу Стефану Людвиг, завершив исповедь. Вопрос всей его жизни. Нет, Людвиг, ты не одинок в своем грехе. Твой грех – это грех каждого из нас, будь то мужчина или женщина, богатый или бедный, клирик или мирянин. Этот грех преследует род людской с незапамятных времен. Во искупление его принял крестную казнь Господь наш, Иисус Христос. Он сопутствует нам с сотворения мира. Тщетно страстное желание человека достичь совершенства в любви, но, если человек однажды обретет совершенную любовь, он превратится в чудовище, которого еще не знала земля. Совершенная любовь возможна лишь в смерти. Твой грех, Людвиг, в том, что ты всего лишь человек.
Примечания автора
Следует отметить, что данная книга не является биографией тенора Людвига Шнорра фон Карольсфельда (1836–1865), который покоится в мире рядом с отцом, знаменитым художником Юлием Шнорром фон Карольсфельдом, на кладбище Альтер Анненфирдхоф в Дрездене. На самом деле Людвиг Шнорр фон Карольсфельд пел партию Тристана на премьере оперы «Тристан и Изольда» 10 июня 1865 года. Партию Изольды исполняла его жена Мальвина Гарригес (1825–1904). Эти факты соответствуют действительности. Верно и то, что вскоре после четвертого представления, 21 июля того же года, Людвиг Шнорр скончался. Обстоятельства его смерти неизвестны.
На самом деле его супруга сошла с ума, увлеклась колдовством и черной магией. Спустя некоторое время вдова тенора заявила, что покойный муж, являясь во снах, открыл ей, что она должна выйти замуж за Вагнера. После того как он отверг ее притязания, она предала публичной огласке его связь с Козимой Лист, дочерью знаменитого композитора и женой оперного дирижера Ганса фон Бюлова.
Долгое время скоропостижную кончину Людвига Шнорра приписывали действию проклятия. Ходил слух, что любой исполнитель роли Тристана обречен на смерть. По этой причине на протяжении нескольких лет ни один певец не соглашался петь партию Тристана. Наконец, нашелся смельчак, который, однако, потребовал взамен пожизненную страховку на случай, если с ним что‑нибудь произойдет после представления. На этот раз все обошлось благополучно, так что о проклятии Тристана вскоре забыли.
Такова фактическая канва романа.
Фернандо Триас Вез Барселона, октябрь 2006
[1] Список книг, запрещенных к прочтению католической церковью. – Здесь и далее примеч. перев. К Прочтение любой из книг этого списка было тяжким преступлением для бенедиктинца, могло повлечь за собой суровое наказание, вплоть до изгнания из ордена.
Я не ответил Клавдию, не желая его прерывать, а он продолжал говорить с заговорщицкой дрожью в голосе:
– Здесь у нас хранится подлинник рукописи «Воспоминаний немецкой певицы»…
Потом я еще долго не смогу забыть, с каким сладострастием он произнес эти слова.
– Не желаете ли прочесть, господин доктор? Можете взять книгу с собой, только пообещайте, что вернете через неделю.
Уже потом он объяснил мне, что Цезарь уехал в Людвигсруэ и не вернется до следующей субботы. Цезарь был владельцем букинистической лавки – худощавый человек в круглых очках, которые едва держались на пожелтевшем, как будто обтянутом старинным пергаментом носу. Он совершенно помешался на древних книгах и манускриптах. Раз в месяц он отправлялся в какой‑нибудь большой город и рыскал по книжным лавкам в поисках редких книг, которым, скорее всего, суждено было лечь мертвым грузом в подвале лавки: кого в маленьком провинциальном городке могут заинтересовать фолианты, покрытые плесенью времен?
Никто прежде не предлагал мне ничего подобного. «Воспоминания немецкой певицы» продавались в любой книжной лавке… но подлинник! Конечно же, я желал прочесть эту летопись греховной любви, нырнуть с головой в безбрежное море страстей, увидеть строки, написанные женщиной, не побоявшейся воплотить в словах созвучия чистой, презревшей условности чувственности. Уверен, одно только прикосновение к рукописи дало бы мне больше, чем если бы я прочел ее в печатном виде.
Читать дальше