В промежуток лет между Парацельсом и Фуке сказки расцвели как литературный жанр образованных классов. Они обрели особую популярность благодаря итальянским и французским изданиям, которые распространились по всей Европе. К этому очаровательному литературному движению относились и сказки о невестах и женихах зверей. В «Пентамероне» Джамбаттиста Базиле, который вышел в печать в Неаполе в семнадцатом веке, было несколько подобных историй – например, сказка «Змей-жених» о принцессе, которая вышла замуж за змея, потеряла его и обрела вновь лишь ценой суровых испытаний. Позднее в том же веке термин «волшебная сказка» (conte de fées) разошелся среди писателей парижских салонов, вдохновлявшихся в своем творчестве фольклором, мифами, средневековыми романами и более ранними произведениями итальянских писателей. Некоторые сказки были написаны женщинами – они прибегли к языку метафор, чтобы критиковать общественную систему того времени, избегая судебной цензуры. Особенно непримиримо они восставали против системы брака, в которой у женщины практически не было законных прав: она не могла сама выбирать себе мужа, не вправе была отказываться от супружеского долга, распоряжаться своей собственностью и даже не имела права на развод. Многих невест, едва вышедших из детской, отдавали замуж за мужчин, которые были на несколько десятков лет их старше. Если жена переставала устраивать мужа, ее вполне могли отправить в монастырь или запереть в сумасшедшем доме. Писательницы сказок во французских салонах восставали против таких обычаев, проповедуя идеи любви, верности и уважения между мужчинами и женщинами. Их сказки о женихе-звере отразили страхи женщин их времени и класса, которые не знали, зверя они найдут на брачном ложе или любимого. Например, мадам д’Олнуа, одну из самых известных писательниц сказок, выдали замуж в пятнадцать лет за жестокого барона на тридцать лет ее старше. Она избавилась от него после приключений, более невероятных, чем иные сказки. Зато в сказках д’Олнуа возлюбленные прекрасно подходят друг другу по возрасту и характеру – они любят книги, музыку, науки, интересные разговоры и друг друга. Перу д’Олнуа принадлежат несколько сказок о невесте и женихе-звере, которые и сегодня пользуются любовью читателей: «Зеленая змея», «Белая кошечка», «Белый олень» и трагическая сказка «Королевский баран».
Госпожа де Вильнев, автор сказки «Красавица и чудовище», относится ко «второй волне» французских сказок в следующем веке, но когда она села писать свою классическую сказку, браки по сговору все еще были нормой. Первоначальная версия насчитывает более ста страниц и несколько отличается от той истории, которая известна нам сегодня. В начале повествования судьба Красавицы полностью в чужих руках, и, когда отец отдает ее в жены Чудовищу, ей остается только повиноваться. Чудовище действительно ужасно, это не добрая душа в звериной шкуре, а создание, которое когда-то принадлежало к миру людей, но теперь пропало для него. В сказке описана медленная метаморфоза монстра, который возвращается к человеческому миру, облагороженный добротой и волшебством.
Через шестнадцать лет госпожа Ле Принс де Бомон, француженка, работавшая в Англии гувернанткой, укоротила и переделала сказку мадам де Вильнев. Ее версия вышла под тем же названием в английском журнале для девушек. Приспособив сказку для этой аудитории, Ле Принс де Бомон приглушила чувственность ее образов и убрала явную критику сговоренных браков. Она также избавилась от излишних подробностей – мадам де Вильнев очень любила закрученные боковые сюжетные линии, – так что сказка получилась менее взрослой и социально направленной, но более ясной и запоминающейся. В изложении Ле Принс де Бомон (и последующих пересказах) сказка стала поучительной. Теперь внимание обращено не на метаморфозу Чудовища, а на преображение героини, которая постепенно учится видеть то, что скрыто под ужасным обликом. Ей надо разглядеть в Чудовище хорошего человека до того, как Зверь снова обретет человеческий облик. Теперь главное в сказке – не критика общественных устоев и восстание против них, а нравственное воспитание. В последующих пересказах эту тему развивали с прицелом на все более юных читателей: сказка постепенно перешла из литературных салонов в детские. К девятнадцатому веку чудовищен лишь внешний облик персонажа: в детской версии сказки он не угрожает Красавице ни насилием, ни домогательствами.
Читать дальше