Гек, приняв в руки пачку, отвлёк на мгновение взгляд нервничающего Рюхи и тотчас подменил две сотенные на две пятёрки, что были у него в кармане.
– Нет, руки-крюки у меня – сам считай. – Рюха послушно взялся считать и остолбенел: две сотни исчезли, как не было. Сам же заряжал, глаз не спускал, что за черт!.. – Ну считай, считай, неграмотный, что ли? Учти, я смотрю, как ты считаешь!
А в кафе уже ввалился «владелец» бумажника.
– Ребяты, я давеча лопатник потерял, не видели случаем?… А-а-а, вот он, родимый! А чтой-то вы в нем копаетесь, а?
Гек повернул голову и чуть не вскрикнул – Дуст, собственной персоной! После Червончика, видать, остался беспризорным, застрял на марафете и теперь промышляет мелкими афёрами, гадина! Ай да встреча!
Дуст действительно выглядел неважно: по-прежнему здоровенный, как кувалда, он обрюзг на лицо, обносился, ходил небритый и плохо причёсанный.
На шум из зала отвлёкся Нестор за стенкой. Он подошёл к окошку, для зала – зеркалу, и заглянул внутрь. Начинающаяся сцена ничем его не удивила, он недовольно сморщился, но вмешиваться не стал – мир не переделаешь, да и ехать пора. Ч-черт, не харчевня – притон!
Он ещё раз бросил взгляд на участников и замер. Мужика он не знал и не видел никогда, но что-то там было не так. Рюха остолбенело стоит с лопатником в руке – ну, он артист известный, растерялся – с понтом дела! Дуст – тот похуже изображает, но вот мужик… Он ведь ничуть не боится и не менжуется, как у себя дома. И на дурака не похож… Лягавый, может? Ну их всех к хренам, пусть сами разбираются. Нестор вышел через чёрный ход, по пути велев директору приглянуть за ситуацией и доложить потом, если что случится…
Долго ждать доклада не пришлось. Не успел Нестор посадить своих «хулиганов» в мотор, чтобы отвезти в контору да по-отечески с ними «побеседовать», как к нему подбежал один из прикормленных ранее стражей порядка и сообщил, что Нестора обыскались в «Трюме».
«Так и есть, – с досадой подумал Нестор, – на лягавого наскочили. Ну все: эти аферисты пусть сидят, пока не сгниют, а остальных уродов я отважу. Шалман только за счёт „товара“ да отстёжки и держится, сам – убыточен… ну, почти убыточен…»
Действительность оказалась не лучше лягавского прихвата. Дуст, судя по последней информации, умирал в больнице с перебитым хребтом, у Рюхи сломана правая рука и оторваны оба уха, у Пенса, официанта, «молодчика-наводчика», отобраны наличные деньги и оторван указательный палец правой руки (за наводку). Все столы и большинство стульев в зале разломаны, бутылки перебиты. Витрины тоже. Свидетелей не было, патрульных не вызывали. Окружающие – соседи, торговцы, наученные горьким опытом, думали, что все идёт по программе, обычной в этом заведении, только чуть более шумной сегодня.
Пенс, обнимая забинтованную руку, рассказал о случившемся.
Мужик догадался о раскрутке и, видать, рассердился.
– Надо же… – прокомментировал Нестор.
Сначала он разделался с Дустом, как с цыплёнком табака. Выбил ему зубы хрустальным салфеточным стаканом, уложил на пол, на живот, – и каблуком по позвоночнику… Потом взялся за Рюху, потому что тот вздумал бритвой махаться. Он этой бритвой ему одно ухо и откромсал. А потом и второе, но уже пальцами оторвал. Уж как Рюха кричал!.. Пенс все это видел, потому что действительно надеялся, что у мужика после раскрутки аппетит пропадёт и чек останется невостребованным. Мужик его заметил и спросил про свой заказ. А заказ-то ещё не был готов.
– Ты, скотина, и не собирался его делать? Говори как есть, не то вышибу навеки отсюда! – опять перебил его Нестор.
Пенс, его двоюродный племянник, пристроенный к делу по просьбе сестры, виновато вздохнул и продолжил рассказ.
Мужик, узнав, что ромштекс не готов, ударил его в ухо и велел поторопиться… И тогда… ему было сказано… что его ждут большие неприятности…
– Кем было сказано?
Пенс опять горько вздохнул и потупился.
– Дальше…
А дальше мужик стал крушить мебель, бар и витрины.
– А что он говорил при этом?
Ничего мужик не говорил, улыбался только. И деньги у Пенса отнял. А потом палец отломал и ушёл. Но Пенс этого уже не видел – сознания лишился.
Да… Дуст переживал не лучшие свои дни, но на здоровье ещё не жаловался. И в этих краях никто не стремился меряться с Нестором на его поле. И деньги тот хмырь отнял не в виде ограбления, а, похоже, так, для куража… Недаром у Нестора сердце ёкнуло, надо было вмешаться, уж он-то сумел бы утихомирить того гада. Наверное… Но он очень чётко запомнил его лицо, и если встретит, не дай бог… Морды бить – да, если в своём праве, а мебель крушить за чужой счёт – не надо! Ну ничего, он его на всю жизнь в памяти запечатал… Сейчас надо директору рыло начистить и выгнать взашей на рынок, пусть опять за прилавком стоит. А то хитрый больно, слинял, а я расхлёбывай!
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу