Наверное, боги встроили в нее устройство самоуничтожения.
Им не хотелось, чтобы их техника будущего попала в двадцатый век.
Но им нечего было опасаться, подумал Саундерс, медленно шагая вверх по склону по мокрой от дождя траве. Он видел слишком много войн и ужасов, чтобы дать людям знания, к которым они не готовы. Ему, Еве и Макферсону придется скрыть историю его возвращения по окружности времени — потому что иначе это даст способ возвращения в прошлое и удалит барьер, не дающий людям использовать машину для убийства и угнетения.
Вторая Империя и философия Мечтателя лежат еще очень далеко в будущем.
Он шагал вперед. После всего, что он увидел, после всей огромности космоса будущего, холм показался ему странно нереальным. Наверное, он так и не сможет полностью прийти в себя и прожить те годы, что ему остались, словно ничего не произошло.
Таури… ее светлое любимое лицо всплыло перед его внутренним взором, ему показалось, что он слышит ее шепот в прохладном влажном ветре, пошевелившем его волосы, подобно ее сильным, нежным рукам.
«Прощай, — шепнул он в бесконечность времени. — Прощай, любимая».
Он неторопливо поднялся по ступенькам и вошел в дом. Им еще предстоит оплакать Сэма. А потом он напишет тщательно составленный отчет и будет всю жизнь заниматься любимой работой, и проживет ее с девушкой, которая нежна, добра и прелестна, хоть она и не Таури. Что еще можно пожелать простому смертному?
Он вошел в комнату и улыбнулся Еве и Макферсону.
— Привет, — сказал он. — Кажется, я пришел немного рановато.
Пол Андерсон
Баллада притворного приверженца [3] Название — «Ballade of an Artificial Satellite», конечно переводится как «Баллада об искусственном спутнике». Перевод не из лучших, а название переводчицы, похоже вообще не поняли, но другого перевода, к сожалению, до сих пор нет… (прим. OCR)
И плыли они вдоль долгого песчаного берега. И пришли к мысу. И нашли там киль корабля. И назвали то место мысом Киля. А берег тот назвали Удивительным, так долго они вдоль него плыли.
Так начинается сага Эрика Красного о морском путешествии Торфина Карлсефни к Винланду.
Однажды летом я гулял во ржи,
И ветер холодил мои ноги, и ноги пахли дождем.
И летели белые облака сквозь свистящее небо,
Где великое солнце гордо шло, тряся своей гривой,
И звенело так ярко зерно,
И горело, и мерцало, подобно чужестранным пескам.
Так десяти лет от роду я увидел свой путь,
Как молнии след в Удивительных берегах.
Как века до того лежал тихий мир?
Какая сила держала его, не рисуя?
Атлантис светился, как мечта о смерти,
Авалон лежал под волшебной властью,
Сайбола хранил золотую долину,
Тир-Нан-Ог надежно заперт у Фэнда.
А люди спокойно смотрели из телеги дороги чаек
И видели молнии след в Удивительных берегах.
Такие звенящие страны лежат в заоблачной земле,
Но люди, усталые и разумные,
Повзрослевшие, как и я,
Знали, что Тартессус — это только Испания.
Не галеоны зовут в Тапробане
(По-английски — в Цейлоне), не царственные руки
Носят золото из Панта; и не видит Дэйн
Молнии след в Удивительных берегах.
Эхой, принц Эндрос, — проклятие горизонта!
Они всегда ищут эльфовы земли.
А вечерняя планета снова дает
Молнии след в Удивительных берегах.
Зоргенлос — в пер. с нем. значит «беззаботный». (Прим. перев.)
Доверие (лат.).
Название — «Ballade of an Artificial Satellite», конечно переводится как «Баллада об искусственном спутнике». Перевод не из лучших, а название переводчицы, похоже вообще не поняли, но другого перевода, к сожалению, до сих пор нет… (прим. OCR)