Сергей Фрумкин - Программист

Лифт открылся в широком полутемном помещении.

«Где мы?» – спросил Стас.

«Багажное отделение. Здесь и спрячемся.»

«Багажник» был практически пустым, прятаться было негде. Зато имелись закрепленные на полу стулья, вероятно, для отдыха грузчиков, или для персонала, сопровождавшего ценный груз. Не долго думая, Зара заняла один из стульев с явным намерением устроиться в нем как можно удобнее. Стасу же было не до того, чтобы сидеть на месте.

«Так кто и куда летит на этой тарелке?!» – молодой человек потребовал объяснений.

«Мой отец…»

«Что?!!»

«Спокойнее, а-то он услышит!» – Зара посмотрела на Стаса вопросительно: – «Ты же хотел выбраться с острова?»

«И теперь выберусь?!»

«Для тебя есть только один способ покинуть остров и не поднять тревоги – это улететь с моим папой. Охране не придет в голову следить за кораблем главнокомандующего, а папе – искать на своем лайнере беглецов.»

«Но куда он летит?!»

«В Москву.»

Стас схватился за голову – она действительно думала, что говорит правду, но ничего не знала, а просто «хотела»:

«Зара! В какую Москву?! Откуда ты знаешь, что Хасан полетит в Москву?!»

«А зачем мне знать, куда он летит?» – удивилась девушка. – «Я-то лечу в Москву!»

С опозданием, но Стас, наконец, понял, что доверил судьбу оторванному от жизни ребенку. Внутреннее зрение позволило программисту увидеть распахивающийся в потолке ангара люк и пришедшие в движение стены – спасать положение было поздно: летательный аппарат поднимался в воздух!

«Зара, это больше не папин остров, где все вокруг тебя слушаются!» – простонал Стас. – «Мы возвращаемся в реальный мир! В нем ты и я – обычные люди! Каждый непродуманный шаг приведет нас к гибели!»

«Так ты до сих пор не понимаешь?» – не поверила Зара. – «Мой мир там, где я. Он не делится на «остров» и «не остров». Он делится на «происходит со мной» и «происходит не со мной». Мой мир – мои мысли. И в нем я хозяйка. Я всегда вижу, слышу, чувствую и получаю то, на что настроилась!

Ты привык просчитывать все отрицательные варианты, думая, что так будешь готов к ним, сможешь защититься от них? Ну да, ты готов – они происходят – ты же сам предложил Вселенной реализовать все, к чему хотел подготовиться! Вложил в мысли о неприятностях энергию своих переживаний, сформировал частоту, которая определила твое настоящее. Да, твой бутерброд действительно упал маслом вниз… А я думаю лишь о тех ситуациях, которые хочу пережить – я выбираю те варианты, которые мне нравятся. Я не желаю впускать неудачные комбинации не только в жизнь, даже в мысли. Потому, что мои мысли – это и есть моя жизнь. Понимаешь?

Мы летим в Москву, именно в Москву, Стас, а не куда-то еще. Расслабься и думай, что уже прибыл. Думай, что станешь делать, когда окажешься дома!»

«А Хасан? Что, если он «захочет», чтобы у нас ничего не вышло?»

«Вопрос резонный. Но у отца в руках вожжи. Он чувствует, что мы с тобой сидим в этом трюме и действуем вопреки его плану, но это чувство мешает управлять колесницей. Если бы папа прислушался, мы бы попались. Но он не хочет. Не хочет верить, что вожжи тянут его так же сильно, как он – вожжи. Ему кажется, что пока у него есть силы управлять лошадьми, лошади поскачут туда, куда нужно.»

«Вожжи, лошади…» – простонал Стас. – «Мы с тобой – два сумасшедших: ты – сама по себе, а я – потому, что тебя слушаю!»

«Как скажешь: мне больше нечем успокоить твой здравый смысл. Ты привык доверять фактам и опираться на причинно-следственные связи. И не понимаешь, что эти связи придумал ни кто-нибудь, а ты сам. И что действуют они не на всех, а только на тебя самого. На тебя и на весь ТВОЙ мир, на всех в ТВОЕМ мире, на все ТВОИ мысли об этих «всех» и об этом мире…

Из многих дорог, Стас, ты видишь одну единственную – ту, что ведет зигзагами и не туда, но зато просматривается из-за деревьев. А Посвященные двигаются по прямой. Будешь слушаться своего опыта, никогда их не догонишь!»

Хасан летел к Юлии. Его тарелка совершила посадку в закрытом частном аэропорту, принадлежавшем Альберту Яковлевичу. Не подозревая, что на летательном аппарате прибыл не только он, мавр спокойно пересел в лимузин и приказал шоферу следовать на виллу возлюбленной.

По пути великий стратег размышлял, от чего у него могли бы вспотеть ладони, и в каком настроении встретит его светлокожая подруга. Если даже не знающий сантиментов воин испытывал возбуждение от перемен, которые все отчетливее звучали в воздухе, Юлия должна была и вовсе не находить себе места. Собственно, мавр для того и летел к соучастнице, чтобы поддержать ее в самый напряженный для душевного равновесия момент ожидаемого мирового переворота.