А мне после всего этого предстояла деловая встреча, которую я решил обставить со всеми буржуазными условностями. Я вызвал Бунга-Бунга к себе в покои. И вежливо его попросил встретиться с баронессой Береславской и попросить у нее для меня аудиенции. Это лягушатник даже не поинтересовался тем, а кто же это такая баронесса Береславская, он стоял и смотрел на стакан с водой, который на столе оставила Николь. Сначала мажордома сотрясался легким и приятным смехом, который постепенно перешел в гомерический хохот. Мой мажордом Бунга-Бунга вдруг согнулся в три погибели, от истерического смеха он так и повалился на пол. С диким смехом он катался по холодному мраморному полу и никак не мог остановить этот свой смех, поэтому не мог подняться с пола!
Мне пришлось немного посидеть на стуле и, оперевшись подбородком головы в набалдашник своей аристократической трости, терпеливо ожидать, когда Бунга-Бунга прекратит смеяться. Когда он это сделал, то я попросил его о том, чтобы он мою просьбу передал бы баронессе:
— Какая тебе Николь баронесса, босс?! Она же простая служанка, даже не служанка, а так подмастерье, которая за хлеб, за воду и кров над головой работает на нашей кухне.
Этот дурацкий смех из моего мажордома выбил все мозги, он почему-то решил, что под баронессой Береславской я имею в виду свою кроху Николь! В этот момент раскрывается дверь моей спальни, на ее пороге появляются две взаимоисключающие друг друга личности, баронесса Береславская и личный секретарь мадам де Ментенон, демон Марбас. Мне в какой-то момент даже показалось, что они чем-то похожи друг на друга, словно родные брат и сестра, только одна из них светлая, а другая темная личность! Пока я внутренне определялся с тем, кто же из этих двух светлая или темная личность, первой заговорила, разумеется, стерва Яна:
— Что здесь происходит? По какому поводу собрался народ? И почему Николя, — это полячка говорила про Бунга-Бунга, — как желе десерта дрожит и трясется? Это ты его, Ванька, заколдовал? Так расколдуй немедля, я теперь из Николя мужика делать буду! Да и к тому же я только что получила срочную депеша из центра касательно того, что тебя, Ванька, в должности понизили и от дела отставляют. Теперь я, вместо тебя, этими делами заниматься буду! Сдавай свои дела и деньги, главное деньги, и выметайся из особняка, теперь я здесь всеми буду командовать!
— Мадам! — На французскую манеру я обратился к Яне, не на шутку разошедшейся в своем гневе. — По приказу госсекретаря ты становишься моим заместителем. Поэтому никуда и никогда этого особняка я покидать не буду, а тебе для исполнения рабочих обязанностей выделю угол, предоставлю свои бывшие покои! Сегодня вечером проведем рабочее совещание, на котором введу тебя в курс дела работы на том участке, за который ты теперь будешь нести ответственность. Так, что вечером наговоримся вволю, а сейчас мне хотелось бы остаться и переговорить с друзьями, которых я давно не видел.
И вы представляете, эта гордая польская баронесса, ставшая моим заместителем по агентурной работе, впервые послушалась моего приказа. Она развернулась через левое плечо и промаршевала к дверям из спальни. Негромко хлопнула двери, мы все трое тут же распрямила свои спины и с явным облегчением посмотрели Яне вслед. Мы подошли к столу, и расселись по своим местам, демон Марбас по левую руку от меня, и мажордом Бунга-Бунга — по правую руку. Мосье Марбас поднял руку и из воздуха над головой достал непочатую бутылку бренди. Пробку из бутылки он выбил ловким ударом бутылки о каблук одного из своих сапог и коньячку разлил по стопкам, которые создал я. Без тостов мы выпили по стопке и ее повторили через сорок секунд, как повелевала великая офицерская традиция.
Закусывать было нечем, мне было лень слуг звать, поэтому вытерли ладонями рты и прислушались к тому, как коньячок протекал по внутренним жилам и сосудам, приятно их согревая.
— Ну, что брат, Марбас, нам расскажешь? Как дела в постели мадам де Ментенон и что Луи XIV думает по этому поводу?
— Да ничего король не думает! Видимо, подходят его последние денечки правления. Франция практически разорена всеми предыдущими войнами. Ей бы сотенку лет не повоевать бы, тогда она действительно стала бы великим европейским государством. А королевская свита, которая в основном на таких же, как сам король, старичках держится, мало о государстве думает, а все о своих карманах заботится! А молодежь не знает, к кому податься, кому служить, чтобы на свое будущее рассчитывать. Мадам де Ментенон вместо того, чтобы государственными делами заниматься и вокруг себя сплотить перспективную французскую молодежь, которая после ухода Людовика XIV сформировала бы новое правительства и Францию привела бы к процветанию, всякими куртуазными вещами занимается. Заговоры, интриги плетет. Военного министра де Лувуа убрать собирается, который ей дорогу перешел, когда она чуть ли не королевой Франции стала. Франсуа-Мишель Летелье маркиз де Лувуа граф де Тоннер сделал все возможное, чтобы король не нарушил своего слова и дворянку не королевских кровей Франсуазу д'Обинье в будущем маркизу де Ментенон не возвел бы на престол.
Читать дальше