Золотой Лев не любил сражаться в полную силу. И еще больше он не любил анализировать противника и придумывать тактику победы над ним. И хотя он предпочитал просто унижать более сильных врагов, это не значило, что он не может находить выход из, казалось бы, безвыходной ситуации.
Если бы не один красноглазый брюнет, Гаврил был бы уверен, что в мире нет никого равного ему в этом.
— Как ты все это понял? — нахмурился Холланд.
— Я мог бы пафосно сказать, что вижу будущее и потому могу позволить себе узнать все куда раньше, — вздохнул Гил. — Но реальность жестока – если я использую способность для просмотра нашего будущего, ты просто сделаешь так, что это ты смотрел, а не я. Так что мне самому пришлось во всем разобраться, — признался он. — Как бы там ни было, мы плавно вернулись к третьей особенности твоей силы, — показал он уже три пальца. — Как я и сказал, ты не меняешь прошлое, а имитируешь это изменение между объектами, — стал чуть серьезнее Гаврил. — Так, например, все раны, полученные тобой, перешли на меня, но вот выжженная от Огненного Шара земля осталась нетронутой, — улыбаясь, сделал несколько шагов вперед Лев. — Раз это не изменение прошлого, а простая имитация, получается, ты должен создать для этого связь. Связь между тобой и мной, — блондин подошел к нему на расстояние вытянутой руки и попытался проткнуть его кинжалом, но тот отпрыгнул, а потом ушел и от следующих нескольких атак. — Наша скорость равна, — заметил Гаврил, при этом ничуть не удивившись. — Ты создал между нами «связь». Эта связь не только позволяет тебе использовать на мне свои силы, но и уравнивает наши характеристики. Так, например, политика «взаимного уничтожения» не сработает, ведь наша выносливость, регенерация и остальные показатели равны. Да и в ближнем бою ты сможешь дать мне достойный бой.
Беззаботно опустив руку, Гаврил на несколько шагов отошел и снова присел.
— И долго ты будешь продолжать этот цирк?! — не вытерпел подобного насмехательства Второй Рыцарь.
— Прости-прости, — улыбнулся Гаврил. — Но, понимаешь, я тоже «Учиха». Люблю понтоваться, унижать противника, демонстрировать превосходство и пафосные речи толкать, — пожал он плечами. — Поэтому я и был недоволен тем, как это выглядит со стороны…
Не успел Золотой Лев закончить, как от Второго Рыцаря пошла волна энергии, заставившая все вокруг задрожать.
— Раз моя способность больше не работает, я…
Кинжал пробил сердце порождения Бездны, и при этом оставляя такую же рану в груди Гаврила.
— Четвертая особенность. Твоя способность работает только на том, что связано только с тобой, — тихо прошептал блондин на ухо падающему телу. — Другими словами, если я использую Вероятности, чтобы найти ту, где никого не атаковал, а значит и не получал ранения, ты не сможешь с этим ничего сделать, — добавил он и, развернувшись, зашагал прочь.
Кинжал в его руке исчез, а рана в сердце исчезла. Кто бы мог подумать, что оружие, которое Золотой Лев невзлюбил с самого начала и даже много раз подумывал выбросить, сегодня станет той самой спасательной соломинкой, которая позволит ему победить.
Без этого третьесортного артефакта Гаврил не смог бы победить.
«Рыцари Бездны не так уж и плохи, — про себя подумал Гаврил, вздыхая и опираясь на небольшое дерево. — Он действительно довел меня и мои способности до предела…»
Прислонившись к дереву, Золотой Лев решил немного передохнуть. Следующая его остановка – Сердце Бездны. Кроме него, больше помочь Виктору некому…
Но не успел он даже расслабиться, как почувствовал что-то странное. Невероятно сильная тряска и огромные трещины в небе.
— Вот как… — тихо прошептал блондин, думая, что делать дальше. — Если ты погибнешь, то я тебя воскрешу и сам прикончу, — пообещал Гил, поднимаясь с удобного места. — Время отдыха закончилось…
То, что Бездна оказалась под атакой, значило, что Виктор встретился с Арису, и тот решил тянуть время. А Гил тем временем должен заняться своей частью плана.
*
*
*
*
*
*
Она шагала по теням и наблюдала. Все вокруг были заняты своими делами. Кто-то сражался, кто-то отдыхал, а кто-то пытался выжить. Она могла помочь им, могла оказать услугу, но не должна была забывать свою цель.
«У меня плохое предчувствие касательно всего этого. Знаешь ведь, что ты должна сделать?»
Эти слова ей хорошо запомнились, и вовсе не потому что у нее была абсолютная память – хотя это тоже, а потому что она понимала важность возложенной на нее миссии, и что она не имеет права провалиться.
Читать дальше