— Где я?
— В покоях господина.
Омеге понадобилось несколько десятков секунд, чтобы смысл слов дошел до ослабленного сознания.
— Что? — Нахмурился он, оглядываясь. Кроме атриума и кухни, он вообще не видел других помещений дома, поэтому комнату он не узнавал. Но светлые тона, дорогие ткани, обильно драпированные окна и стены, отделанная позолотой гигантская кровать, на которой смогли бы спать человек десять, не мешая друг другу, говорили о том, что омега оказался не в простой комнате.
— Что я здесь делаю? — Непонимающе, уставился он на Суллу.
— Сам точно не знаю, — пожал плечами бета. — Ты заболел — лихорадка. Вызвали врача, отругали Прима, а тебя временно освободили от работ.
Офиару с трудом переваривал информацию.
— Но почему я в этой комнате?
— Так распорядился хозяин… мне кажется, он в тебе заинтересован…
Омега хмурился и молчал, как же сложно было соображать раскалывающейся головой, а Сулла тем временем продолжал:
— Он вызвал к тебе не просто врача, а самого лучшего, что обслуживает знатных персон. Приставил меня к тебе, освободив от кухни, и теперь я сплю здесь же, — бета кивнул на дальний угол у двери, где лежала подстилка. — А когда я предложил ему перенести тебя, он отказался, — совсем тихо зашептал раб. — Ты его истинная пара?
Офиару вздрогнул от такого предположения и перевел мутные серые глаза на бету.
— Нет. Не знаю, что на него нашло, — ответил он, отворачиваясь.
Его руки замкнулись на груди, и он закусил губу. Месяц почти вышел и ему следует принять новую порцию баюн-травы, иначе всё обернется очень-очень плохо. Но где отыскать траву, если она была запрещена во всех крупных городах?! Достать ее можно только в деревне или насобирать самому, но ведь он…
— Мои кандалы?! — Не мог поверить Офиару в отсутствие браслетов, на всякий случай ощупывая запястья и шевеля ногами. Даже раны затянулись и не сочились сукровицей!
— Хозяин снял их сразу, как только тебе поплохело.
Мысли в голове Офиару заметно оживились, и он стал судорожно оглядываться. Нет, через дом идти нельзя, наверняка наткнешься на кого-нибудь, тем более он понятия не имел куда идти. Окно!
Распахнутые настежь ставни так и манили удрать и, кажется, Офиару уже дернулся, чтобы сползти с кровати…
— Не советую, — прозвучал низкий спокойный голос.
Офиару вздрогнул и перевел взгляд на того, кого меньше всего хотел видеть. Бледная зелень стального взгляда светилась из-под прикрытых ресниц. Далат, расслабленно опирался о дверной проем, разглядывая омежку. От этого взгляда Офиару сжался и подтянул простынь выше, только сейчас осознав, что он раздет, и тонкая полупрозрачная ткань была не самым надежным укрытием от монстра, хищно оценивающего добычу.
Далат был облачен в светлую тунику выше колена, что не скрывала мощные мышцы ног. Его руки бугрились узлами, выпуская на поверхность нити вен. Широкий размах ключиц выступал из неглубокого выреза рубахи. Заметив, как парнишка его разглядывает, он пошло поднял уголок рта в улыбке.
— Хочешь увидеть поближе?
Офиару прикусил язык, чтобы не нагрубить, иначе кандалы вернутся на свое место. В животе слегка потянуло, наверное, от переживаний и нервов…
Сегодня от альфы пахло сильнее, а значит с травкой действительно нужно поторопиться.
— Если ты надумал бежать, советую подумать, — Далат оттолкнулся плечом от косяка и медленно вошел в комнату. — В таком состоянии, как далеко ты убежишь? — Он проходил у подножия кровати, — без денег и еды, без знакомств, будучи беглым рабом, — он приближался всё ближе, от его тона у омежки подогнулись пальцы ног, хоть он всеми силами пытался не опускать взгляд и не выказывать страха.
Далат обогнул угол и уже был в шаге от Офиару, сердце которого в страхе билось о ребра.
— К тому же, я думаю, тебе не захочется, чтобы Суллу выпороли… или распяли на кресте за твой побег?
Тихо сидевший все это время бета пискнул и сжался от страха. Распятие считалось страшной смертью.
— А он так заботился о тебе, — беспощадно продолжал Далат, — пожалел тебя, и пока ты лежал без сознания, не отходил ни на шаг.
С новой силой в Офиару всколыхнулась злость, от того, что этот альфа снова защелкивал на нем цепи, и эти цепи были намного крепче металла, даже если Далат сам не до конца осознавал это. Он с ненавистью глядел в холодные глаза альфы, застывшего на расстоянии вытянутой руки.
— Ты свободен Сулла. Я позову, — даже не взглянув на бедного бету, отпустил генерал.
Читать дальше