Элдон Томпсон - Алый меч

— Джером, твоя мать много лет не знала ничего, кроме горя, она упивается болью и идет в ее объятия, потому что больше у Эллибе ничего нет.

Джером ожидал упреков за то, как обошелся с Эллибе, ведь ее отъезд мог быть вызван поведением сына. Однако в глазах отца вместо осуждения он увидел лишь грусть и печаль, едва заметные под привычной маской непроницаемого спокойствия.

— Боюсь, королева уже не способна на другие чувства, и это может привести ее к гибели.

Джером погрузился в размышления, и сознание его, как лесной ручей, закружилось в бесконечном хороводе бликов и отражений.

— Обещай мне, — наконец заговорил юноша, — если я соглашусь сыграть роль мальчика на побегушках ее величества, и все пойдет не так, как ты хотел, обещай, что позволишь мне вернуться домой и жить спокойно. — Джером смотрел отцу прямо в глаза, чтобы тот не ускользнул от ответа.

— Джером, если что-то пойдет не так, у тебя скорее всего не останется дома, куда ты сможешь вернуться.

Под ногами разверзлась голодная пасть ущелья. Лисса всем телом ощутила ее жадное дыхание. Рука соскользнула с выступа на отвесной каменной стене. Задыхаясь от ужаса, девушка отчаянно впилась ногтями в камень, чтобы не сорваться навстречу верной смерти. Но предательская скала упорно отказывалась остановить ее падение, с холодным безразличием насмехаясь над своей жертвой. Девушка почувствовала, как вырвавшийся крик обжигает легкие.

Внезапно борьба прекратилась, пальцы нащупали едва различимую трещину, а правой рукой девушка надежно уцепилась за небольшой выступ. Левая нога продолжала болтаться над пропастью, зато правая прочно утвердилась на гранитной ступеньке. Девушка еще долго не решалась перевести дыхание, хотя в легких болезненно не хватало кислорода. Лисса просто застыла на месте, растянувшись и прильнув к холодной стене.

Сердце немного успокоилось и перестало лихорадочно биться. Лисса решилась открыть глаза. Девушка с трудом различила в мрачной темноте мерцание фонаря брата, хотя ей, собственно, и не требовалось освещения, чтобы почувствовать, как шипит от злости голодная пустота, прощаясь с ускользнувшей добычей. Она поблагодарила богов за милость и, не теряя ни секунды, начала подъем на каменный уступ, с которого еще недавно сорвалась. Справившись с дыханием, она вернулась на прежний путь — оставалось преодолеть еще одну ступень перед тем, как совершенно остаться без света.

Страх и неуверенность движений, не говоря уже о сложном и незнакомом рельефе, сделали подъем мучительно долгим. Наконец все вокруг поглотила абсолютная тьма.

Выбора не осталось, и Лисса позвала брата.

— Ретт, — робко проговорила она, опасаясь, что пропасть лишь усмехнется ее отчаянной мольбе.

Спутник не ответил, и Лисса окликнула снова, на этот раз громче.

— Ретт!

— Скорее, Лисса! — раздраженно отозвался из темноты брат. — Я кое-что нашел! — Девушка прислушалась к звукам, причудливо отражавшимся от стен пещеры. Она успокоилась, обнаружив, что старший брат находится где-то рядом.

— Мне нужен свет, — взмолилась девушка, стараясь придать голосу спокойствие.

Через мгновение луч фонаря осветил обрыв под ногами девушки.

— Давай, — процедил Ретт сквозь стиснутые зубы. — Быстрее.

Быстрее? Невероятно. Голос брата звенел в сознании Лиссы, пока она карабкалась дюйм за дюймом по скале, шепча слова молитвы. Вообще-то девушка не испытывала никакого желания в очередной раз выслушивать от брата упреки. Каждый раз, когда Лисса просила Ретта взять ее собой, повторялась одна и та же история. У нее не хватит силы и ловкости, она станет ненужной обузой в опасном походе, твердил брат. Честно говоря, обычно так и получалось. Но они вместе исследовали пещеры, сколько она себя помнила — так же, как отец и дед. Поэтому девушка не хотела оставаться в стороне только потому, что Ретт более искусен в преодолении рискованных уступов и обрывов вроде того, с которым Лисса сражалась теперь. По ее мнению брат и сестра должны были оставаться командой. Несмотря на жалобы и недовольство, в душе Ретт ценил спутницу, с которой разделял восторги опасность подземных приключений. Пускай спорит, но то, что он вернулся, лишь доказывало правоту Лиссы.

Казалась, прошла вечность, и Лисса, миновав предательски узкую расщелину, выбралась на широкую ровную поверхность. Ретт ждал, высоко подняв фонарь в руке. В какой-то момент, стряхивая с себя пыль и каменную крошку, Лисса хотела сказать брату, что уходит, а первый восторг от открытия новых пещер только что с грохотом исчез в пропасти за ее спиной. На первый день пройдено достаточно, девушка проголодалась и устала. Но, подняв голову, Лисса моментально передумала.