Артём Корсаков - Каритас

В этот момент за ним до самого горизонта протянулись люди, покорно стоящие на коленях с опущенными головами. Они занимали всё видимое пространство и произносили имя Артёма тихо, чтобы не потревожить его слух, но при этом величественно, не смея поднимать на него свои грешные взоры.

— Где Каритас? — прошипел Артём, сжав кулаки.

На лице "золотого" промелькнула еле заметная морщинка.

— Я ещё не закончил, — ласковым голосом продолжил он, хотя это давалось ему с трудом. — Тебе принадлежит не только власть, но и всё богатство мира.

Артём вмиг оказался на вершине горы, составленной из золотых и серебряных слитков и монет, рядом с которой стояли другие горы из алмазов, денег и прочего, прочего.

— Я знаю к чему ты будешь клонить дальше, — сказал он, пытаясь сохранять спокойствие. — Сделай мне одолжение, ответь только на один вопрос: ГДЕ КАРИТАС???

"Золотой" слегка задрожал, словно ему внезапно стало холодно.

— Её здесь нет, но ты можешь выбрать себе…

— Я знаю, что ты сейчас скажешь! — кричал Артём. — Верни, Каритас! Забери мою жизнь, но верни её! Я не ясно выражаюсь? Ты что такой тупой? У тебя мозги тоже их золота сделаны? Я прошу вернуть Каритас и точка, идиот несчастный!

— Зачем? — звонко усмехнулся "золотой".

— Ты знаешь ответ на этот вопрос, — орал Артём. — Я люблю её и только её! Забирай своё золото, но верни мне Каритас.

— Это всё чушь, бессмыслица… — закачал головой "золотой", отказываясь верить в происходящее.

— Каритас… — прохрипел Артём, раздуваясь от ярости.

"Золотой" неожиданно упал на колени и умоляюще посмотрел на него.

— Я не могу этого сделать. Проси всё что угодно, мой великий повелитель. Я навеки твой раб, — сказал он, целуя золотыми губами ноги Артёма.

— Пошёл прочь. ВОООН!!!

"Золотой" вдруг перестал умолять и, поднявшись на ноги, довольно улыбнулся, проговорив так, будто и не хотел этого, но его заставили:

— Что я могу сделать, если ты сам отказался от неё.

Эти слова повергли Артёма в шок, моментально бросив в холодный жар, и он задрожал, отрицательно вертя головой.

— Нет, ты врёшь, не может этого быть… ЗАТКНИСЬ!

"Золотой" звонко, в удовольствии засмеялся, достал из кармана какой-то пергамент и, развернув его, начал читать:

— Я, Артём Фонкост, официально отказываюсь от своей любви и заявляю, что ей больше нет места в моём сердце. Прошу вычеркнуть из моей жизни следующих лиц: субъект номер один — Каритас, субъект номер два…

— Заткнись! Ты лжёшь, это всё неправда! — закричал Артём, закрывая ладонями уши.

— Неправда?! Тогда чья это подпись? — недоумённо спросил сатана и полностью развернул пергамент. В самом его низу стоял кровавый отпечаток кисти руки.

Смертельно поражённый, Артём поднял левую ладонь к лицу и увидел, что с неё содрана кожа. Запах свежей крови резал ноздри, и он заорал, не веря в происходящее:

— НЕЕЕТ!!!

Внезапно Артём проснулся, покрытый ледяной испариной.

Над ним повис Коля с выражением предельного ужаса и тряс его:

— Что с тобой?

Артём не ответил, он не мог ответить, потому что не знал, что происходило в действительности. Не было реальности или кошмаров, была только одна смесь настоящего и несуществующего, естественного и бредового.

Артём поднялся и протёр руками лицо, а затем вдруг резко посмотрел на левую ладонь. Всё было в порядке так, как и должно было быть.

— Ты проспал десять часов, я не мог разбудить тебя раньше, — сказал Коля.

— Что? — хрипло переспросил Артём, пытаясь осознать, где находится. После каждой встречи с Каритас ему слишком часто приходилось отделять реальность от вымысла и с каждым последующим разом это становилось всё сложнее.

— Время семь вечера, — пояснил брат, будто это имело значение.

Артём, следуя неведомой подсказке, достал фляжку с целебным напитком и, сделав глоток, постепенно стал приходить в себя, а его разум — прояснятся. Всё возвращалось на круги своя: он вспомнил, где находится, но не сильно обрадовался этому.

— Мне ещё никогда не снился такой… сон. У меня какое-то плохое предчувствие. Надо спешить. Спасибо, Коля… что ты рядом.

Братья обнялись и похлопали друг друга по плечу, но так, словно прощались навсегда.

— Сколько время? — спросил Артём, после непродолжительного молчания.

— Я же сказал: семь вечера.

— СКОЛЬКО?

— Я пытался разбудить тебя, но ты спал как убитый. Не удивительно, ведь ты уже неделю практически не отдыхаешь.

— Лучше бы я вообще не ложился спать, — недовольно сказал Артём, но затем, для того, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями, спросил: — Чем занимался?