Артём Корсаков - Каритас

Артём посмотрел, куда она показывала, и в ста метрах слева от себя увидел одну из трех башен замка, самую низкую и слегка приплюснутую. Что характерно, на этой башне развесили меньше всего флагов с королевской эмблемой. В башне была единственная дверь, открытая настежь, рядом с которой стоял, одетый в зелёный плащ, охранник, скрестивший руки за спиной. Он слегка поклонился, даже не посмотрев на проходящих мимо Артёма с Каритас, которые вошли в дверь и очутились на спиралевидной лестнице.

— Снизу тюрьма, хотя там всего один заключённый и то — старик, — небрежно бросила Каритас, словно говорила о библиотеке или кружке рукоделия.

Она начала подниматься по лестнице и Артёму ничего не оставалось, как бросить прощальный взгляд вниз к темноте, скрывающей одинокого заключённого, и двинутся следом. Вскоре они вышли на площадку, начищенную до блеска, на которой стоял ещё один охранник в зелёном с точно таким же отсутствующим выражением лица, как и предыдущий.

— Если идти дальше наверх, там находится моя спальня. Мы же пойдем по переходам в зал, не хочу мелькать на улице. И так всякие слухи ходят, да и ты будешь себя неуютно чувствовать.

Минут десять они плутали по коридорам замка, словно по лабиринту, переходя из одной блестящей комнаты в другую, в большинстве которых насыщенной зеленью резали глаза охранники.

— Всё, пришли, — сказала Каритас, когда они остановились у огромной двери, на которой висел очередной королевский флаг. — Готов?

Артём неохотно кивнул, немного волнуясь: как можно быть готовым к знакомству с родителями девушки, которая некоторое время назад полностью стёрла границу между возможным и невозможным.

Каритас, тоже не без доли волнения, открыла дверь и слишком поспешно вошла в огромный, блестящий зал с такими высокими окнами, словно через них хотели протащить толстого огра. Здесь царствовал свет и идеальная чистота, а на стенах сплошь и рядом висели огромные портреты каких-то важных волшебников, очевидно, королевских предков Каритас. Посередине зала стоял стол, изящно накрытый на восьмерых человек, рядом с которым мило беседовали очаровательная женщина с печальной улыбкой на лице, возраст которой определить не представляется возможным, и, уже знакомый Артёму, пожилой мужчина.

— Привет, а вот и мы, — весело сказала Каритас, обрадовавшись, что отца ещё нет, и побежала обниматься с мамой и дедушкой. — Познакомьтесь — это Артём, мой парень, я вам о нём рассказывала. Артём, это моя мама Эзолина и дедушка Эрдамас.

Артём подошёл к грустной женщине, поцеловал ей ручку, отчего-то засмущавшись, и сказал, не решаясь посмотреть в глаза собеседнице:

— Очень приятно познакомиться. Теперь понятно в кого Каритас такая красивая.

Этот комплимент прозвучал излишне шаблонным, но ещё более наивным, отчего уголки рта на грустной улыбке Эзолины слегка поднялись.

Артём повернулся к дедушке, намереваясь также сказать какой-нибудь комплимент, как вдруг, встретившись с ним взглядом и узнав его, замялся и остался стоять с приоткрытым ртом.

— Мы уже отчас-сти знакомы, Артём. Меня зовут Эрдамас-с, можешь даже перейти с-со мной на "ты", не люблю "выкать" с-с людьми, который уважаю, — сказал дедушка, улыбаясь во всю ширь своего рта и открывая стройный ряд жемчужно-белых зубов с небольшой щелью между двумя передними. — "Вы" подчёркивает дис-станцию и приглашает в мир лес-сти и обмана.

Артём хотел было что-то сказать в ответ, но не успел, услышав недовольное восклицание Каритас:

— Почему тут восемь тарелок? Я, Артём, мама, дедушка, наш королишка: кто ещё трое?

Ответ не заставил себя долго ждать: в это мгновение парадные двери замка отворились так, как они открываются только перед хозяевами, и вошли четверо человек, хотя Артём сначала заметил только одного: того самого крепкого парня, который чуть его не убил. Он инстинктивно напрягся и сжал кулаки, как вдруг ощутил на запястье чью-то кисть и, повернувшись, увидел перед собой успокаивающую улыбку Эрдамаса.

Артём повернулся обратно и сразу заметил перед Крисом две важные персоны — определить, кто из них отец Каритас было нереально, ведь они оба вели себя так, словно являлись хозяевами на этой планете. Позже Артём совершенно не мог понять, как так получилось, что в комнате оказалась ещё и женщина — мать Криса, Тенея, не запомнив, как она вошла.

Король Тсалвус Первый, не заметив Каритас с Артёмом или сделав вид, что не заметил, произнёс истинно аристократическим голосом, с особой любовью произнося слова, имеющие непосредственное отношение к "Его Величеству":