Артём Корсаков - Каритас

Тсалвус Первый стоял на балконе, который находился посередине своей широкой "золотой" башни, и наблюдал за ярко алой полосой на горизонте — близился рассвет. Это был один из тех редких политиков, которые лучше кого бы то ни было могут позаботиться о своём народе, впрочем, на этом его достоинства заканчивались. Жители Атулисы любили своего правителя и, если бы когда-нибудь там проводились демократические выборы, Тсалвус Первый всё равно бы безоговорочно победил. Он прекрасно знал, что нужно его народу, но понятия не имел что необходимо дочери; обожал свой народ, но не знал, как любить жену; являлся лучшим руководителем мира, но худшим отцом. Возможно, где-то в глубине души и догадывался об этом, о чём говорила, время от времени появлявшаяся в его глазах, небольшая грусть, когда речь заходила о семье, а, возможно, и нет.

Тсалвус Первый ждал, в нетерпении покусывая губы: он ненавидел ситуации, которые управляются не им и идут не по "Королевскому плану". Иногда на балкон выходила незаметная служанка, будто тень, и выносила какой-то расслабляющий напиток. Как и Эрдамас, Тсалвус Первый задавался вопросом: почему его дочь так увлеклась простым (страшно подумать!!!) парнем. Но он не заботился о том, выйдет ли из этих отношений что-нибудь или нет, напротив — хотел как можно скорее положить им конец.

Дверь открылась, и на балкон кто-то вышел, неся в руках очередную порцию напитка.

— Кажетс-ся, именно это ты пьёшь с-сегодня ночью.

— Наконец-то, а Я уж хотел послать людей на твои поиски, отец, — с облегчением вздохнул Тсалвус Первый.

— Ты думал, этот мальчик с-сможет мне навредить? — искренне удивился Эрдамас, посмотрев на сына.

— Нет, конечно! Просто, Я хотел поскорее узнать, что за типа выбрала себе в мужья Моя дочь.

— В мужья? Не заглядывай так далеко, ведь они ещё ни разу не виделис-сь… Мне он понравилс-ся. Думаю, Артём не причинит зла Каритас-с.

— Она же ещё совсем ребенок?! Ей всего девятнадцать! — воскликнул Тсалвус Первый, застыв в нерешительности сделать глоток или нет. Ему хотелось поскорее подчинить ситуацию себе, чтобы разработать очередной "Королевский план".

— Ей уже девятнадцать. С-спешу напомнить, что когда тебе ис-сполнилос-сь с-столько же, ты взошёл на прес-стол и начал управлять королевс-ством.

— Да, но при этом Я не общался с обычными людьми.

— Ты же с-сам говорил, что обычные люди глупые и не могут причинить вреда, — усмехнулся Эрдамас, его живые глаза смотрели прямо на собеседника.

— Отец, Я всего лишь хочу защитить её. Тем более, Я не понимаю, чем этот Артём лучше Криса?

— Видимо тем, что Артёма выбрала она с-сама, а Крис-са навязал ты. Конечно, для тебя Крис-с прос-сто идеален, ведь он прекрас-сный с-солдат и ис-скус-сный волшебник в с-свои двадцать лет. Но ведь не тебе с-с ним жить, а ей. С-свою с-судьбу человек должен выбрать с-сам, ис-сходя из с-своих желаний и предпочтений. Уже давно прошли те времена, когда дети женилис-сь по приказу родителей. Дай ей с-свободу, ес-сли не хочешь потерять навс-сегда, — Эрдамас наконец-то высказал то, что давно уже висело на языке, и замолчал, смакуя впечатление, произведённое на своего сына. В повисшей тишине стали слышны лишь равномерные удары волн о скалы, далеко внизу.

— Тс-салвус-с, я запрещаю тебе влезать в личную жизнь моей внучки! Ес-сли у тебя ос-сталас-сь хоть капля уважения ко мне, ты пос-слушаешьс-ся.

Король приоткрыл рот, но остановился, ничего не сказав, так как в этот момент на балкон вышла Каритас. Она подошла к дедушке, демонстративно не заметив отца, и нежно сказала:

— Дедуля, я приглашаю тебя позавтракать.

На самом деле, ей безумно хотелось остаться с ним наедине и более уместного повода, чем пригласить позавтракать в то время, когда она обычно спит, Каритас не нашла.

— Ты уже проснулась или ещё не спала? — спросил Тсалвус Первый.

Каритас, не ответив, презрительно хмыкнула, взяла дедушку под руку и вышла с ним с балкона. Они прошли через богато украшенные королевские покои и начали спускаться по винтовой лестнице, которая, казалось, также была построена из золота.

И только когда они остались наедине, Каритас повернула лицо к дедушке и в нетерпении спросила:

— Ты его видел? Как он?

Эрдамас усмехнулся, с любовью и заботой устремив свои живые глаза на внучку, и спокойно ответил:

— Ты с-скоро с-сама вс-сё увидишь. Терпения, моя милая.

Каритас посмотрела на дедушку с надеждой, что тот ещё что-нибудь расскажет, но он молчал, несмотря на обезоруживающий взгляд внучки. Привыкнув, что Эрдамас говорит ровно столько, сколько считает нужным, она не стала расспрашивать дальше, с лёгкой обидой слегка прикусив нижнюю губу. Когда они вышли из "золотой" башни в коридоры замка, Эрдамас приобнял свою внучку и тихо-тихо прошептал, хотя никого рядом не было: