Array Array - Мастер сновидений

— И кто меня заставит их сдать?

— Магическая стража. Эти болты не чета тому, что вы мне тут демонстрировали. У этих фон такой, что найти их — раз плюнуть.

Дама скривилась, но асса был прав. Печеный что–то опять тихо зашептал ей на ухо.

— Боюсь асса, что десяти болтов будет даже мало…

— Мне эти ваши страхи знать ни к чему. Составляйте договор. Легионеры должны приступить к выполнению не раньше, чем закончится визит Великой Иллари аль Фридельвинг в Каравач. Нам только еще политических осложнений для ровного счета не хватает.

Темная летняя ночь… Спят…Спят добропорядочные оборотни Синих Топей, они так устали за целый день, летом в Топях много работы. Не спит молодежь, гуляют, но на то она и молодежь, им положено… А те, двое не оборотней? А двое не спят…. Они не могут оторваться друг от друга. Они не отводят глаз, любуясь друг другом в свете обоих лун.

Что с ними? Что за болезнь охватывает двух людей, почему они соглашаются на добровольное безумие? И кто посылает это сладостное наказание? И будет ли исцеление? Что ты послала им, Пресветлая? Телесное вожделение на одну ночь? Увлечение на пару недель? Влюбленность на полгодика? Или что–то большее? Какой диагноз будет поставлен при вскрытии? А если им суждено исцелиться, то пусть обоим в один день.

Вот и небо на востоке золотится, предвещая восход Андао. Близится рассвет. Двое не выпускают друг друга из объятий, сон не идет к ним. Кани разгорается ярче рассвета. У нее внутри полыхает пламя, в глазах пляшут два костерка. С ней жарко даже в утренней прохладе. Или ты забыл? Она же огненная ведьма, а огонь разгорается на ветру. На твоем ветру — уж кто ты сам, ты наверно помнишь? Какой у вас получился знойный ветер, и тебя мучает жажда, и ты никак не можешь ее утолить. Что же за пьянящий напиток такой, чем больше пьешь, тем больше хочется?

А у тебя опять белые сполохи в глазах. О, нет! Сейчас–то почему?! Смотри–ка, белая лава может быть мирной и даже нежной. Она не вырывается диким ураганом, она спокойно, ласкаясь, стекает с тебя как струи теплого дождя. И эти капли ложатся на все вокруг, ничего не нарушая.

Дыхание… шепот… объятия… прикосновения… ласки… жар ее поцелуев… сплетенье рук, пальцев, нитей…. Никогда у тебя не было такой пылкой девушки. Не было у тебя до сих пор огненной ведьмы. Да и никакой другой не было. Может, действительно в ведьмах что–то ТАКОЕ есть?

…Торкана засыпает у тебя на плече. Тогда осенью, ты впервые увидел ее, ты и мечтать о ней не мог. А сейчас она спит, на твоем плече, прижавшись к тебе. Только твоя рука начинает затекать, но ты не будешь тревожить ее сон. Ты будешь смотреть, как она неслышно дышит и еле заметно улыбается во сне. Кому интересно? Должно быть тебе.

Он смотрел вверх, как гаснут звезды, как играет небо красками рассвета, как плывут облака и летают птицы. И, наверное, забылся. Уже в разгар дня Одрик почувствовал легкие прикосновения на своей щеке. Это Кани щекотала его травинкой. Наконец–то она проснулась и Одрик смог размять онемевшую руку.

Девушки, принесшие завтрак, уже давно сидели на травке напротив выхода и ждали «Великого друга Госпожи». А он сегодня задерживался, и две прелестные оддньюкарки, пользуясь моментом, загорали на солнышке. В дверном проеме, разобрав уже привычную баррикаду из мебели, появился постоялец. Вид у него был странен, из одежды только полотенце завязанное узлом на поясе. Поскольку сами оборотни щеголяли в юбочках, то девушки решили, что он просто переходит на местную моду. Девушки попытались зайти, чтобы заняться уборкой в доме, но Одрик даже на порог их не пустил и не дал поставить завтрак на стол. Забрал из рук поднос, многократно поблагодарил, сказал, что они свободны аж до самого вечера и опять забаррикадировал вход. Когда опустилась входная циновка, Одрик услышал их заливистый смех. Да, наверно веселый народ эти оддньюкары.

И весь этот день и утро следующего у девушек был повод для веселья. А у входа сиротливо стояли его сапоги, принесенные с берега каким–то заботливым оборотнем.

Вчера вечером я была сильно уставшая, и ничего кроме как полежать в горячей воде, покушать и поспать мне не хотелось, поэтому на странности в поведении своей подруги и Одрика я особого внимания не обратила. А вот утром эта стесненность просто бросалась в глаза.

А еще просто не узнала Торкану. Ее как подменили, в ней появился внутренний огонь, и она словно светилась изнутри. Или она совсем вылечилась или … Скорее или, поскольку мой женишок выглядел донельзя смущенным, и старался мне в глаза не смотреть.