Андрей Дашков - Звезда Ада

Один Люгер исчез в лабиринте. Второй также продолжал свой путь и закончил его в трапезной барона. Ховел как ни в чем не бывало пригласил пленника отужинать.

Все имеет свой конец. Завершился и долгий полет «Бройндзага». Люгер узнал об этом, когда слуги барона разыскали его в лабиринте и вывели на палубу, под палящее южное солнце.

За многие сутки, проведенные в полумраке, его глаза отвыкли от дневного света. За спиной он слышал тяжелое дыхание Кравиуса и обрадовался даже такому спутнику… Они спрятались в тени густо-фиолетовых парусов. Дул ровный ветер; корабль окружали темные соленые воды озера Гайр, на берегу которого находился Скел-Моргос.

«Бройндзаг» на всех парусах уходил от угрюмого скалистого острова, черной горой возвышавшегося на западе. На острове не было растительности и ничего, хотя бы отдаленно похожего на человеческое жилье. За многие столетия ветры, дожди и лучи солнца создали собственную архитектуру — мертвый город падающих башен, неправильных арок, искривленных мостов над бездонными пропастями и покосившихся стен. Зато глубоко в недрах острова, намного ниже уровня воды в озере, находился сложнейший пещерный лабиринт, целый подземный дворец.

«Бройндзаг» оставил позади остров Лигом, гнездо черных магов Морморы, но ни Люгер, ни аббат еще не знали об этом. Для них остров был пока просто мрачной скалой, местом безвестной стоянки летающего корабля.

Впереди уже был виден другой берег — узкая темная лента, иззубренная башнями древнего города Скел-Моргос. Чем дальше к югу, тем все более странными казались ландшафты, а так далеко от Элизенвара Стервятник не бывал никогда…

Считалось, что Катастрофа началась именно здесь, на юге, а затем распространилась на весь обитаемый мир. Отсюда же пришла чума и другие болезни, для которых не успели придумать названий. Между Морморой, Круах-Ан-Сиуром и страной южных варваров пролегала широкая полоса опустошенных территорий и разрушенных городов. Если верить аббату, в настоящее время люди с севера крайне редко пересекали ее, а варвары, видимо, просто не могли существовать за пределами своих земель, изменившихся после Катастрофы до неузнаваемости.

Однако тлетворное влияние юга ощущалось уже здесь, на берегах Великого озера Гайр. Случалось, что люди умирали после ядовитых дождей, приносимых южными ветрами. Леса деревьев-гигантов, населенные чудовищными тварями, чередовались с участками суши, на которых вообще ничего не росло. В огромных непроходимых болотах теплилась чуждая всему человеческому жизнь, которая давала знать о себе по ночам вспышками таинственных огней и тоскливыми воплями. Здешние реки кишели гигантскими червями и слепыми панцирными рыбами. Аборигены ловили и ели и тех, и других.

У женщин Морморы дети-уроды рождались гораздо чаще, чем в северных странах, а иногда, очень редко, на свет появлялись и существа со сверхъестественными способностями. Но даже последним не было места среди обычных людей; им оставалось либо умереть, либо уйти в пустыню, к руинам древних городов на далеком юге, где, согласно легендам, могли найти приют все искалеченные, безумные и отвергнутые.

За время междоусобной войны, вспыхнывшей после захвата власти Сфергом, население Морморы уменьшилось вдвое. Нищета и лишения развратили когда-то вполне благополучный народ, а непрерывная вражда уничтожила его лучшую часть. Уже более десяти лет страна представляла собой сплошной военный лагерь. Толпы беженцев тянулись в соседние Алькобу и Круах-Ан-Сиур. Некоторые, наиболее отчаявшиеся и преисполненные наивной надежды на то, что за полосой ада вдруг окажется рай, предпочли бегство на юг долгому и опасному путешествию через всю страну.

Скел-Моргос превратился из прекрасной столицы, в садах которой бушевала вечная весна, во временное пристанище чиновников, военных и проходимцев всех мастей, малолюдный лабиринт, небезопасный для одинокого безоружного прохожего, место, где многие исчезли бесследно, а кое-кто нашел мучительную смерть.

На окраинах города промышляли банды, грабившие уцелевших жителей, но не представлявшие угрозы для многочисленной армии Сферга. Дворцы стали похожи на могильники, а заброшенные парки — на дикие леса, в которых безраздельно господствовали стаи одичавших собак и даже волки, забредавшие из южных степей в поисках пищи.

Рои ядовитых насекомых, опасных для человека, гнездились на чердаках заброшенных домов и в полузатопленных подвалах. Туда уже никто не решался входить. Затхлая вода бассейнов и озер отражала лишь равнодушный диск солнца, проплывавший над разоренным городом…