Array rakugan - Коридор

Наконец третьего июня, спустя неделю после инцидента, в школу все-таки допустили комиссию. Она обследовала Запретный лес, но отловила только парочку незарегистрированных кикимор — прочие опасные существа то ли попрятались, то ли их заблаговременно отогнали подальше. Правда, у меня было подозрение, что члены комиссии просто не решились далеко заходить в чащу. Зато в итоговом отчете было отмечено безобразное состояние стены, окружавшей школьную территорию. Во многих местах она обвалилась, так что в лес при желании мог забраться кто угодно. Дамблдору объявили выговор, на том дело и кончилось.

Я тем временем считал дни до окончания учебного года. Осталась всего неделя. Сейчас Гарри сдаст экзамены, вернется домой, и все будет в порядке…

***

Вечером четвертого июня пошел дождь. В ожидании «Ночного рыцаря» мы сидели на каменной стене у обочины дороги. Дождь накрапывал слабо, так что вода, скопившаяся в колее, лишь слегка подернулась рябью. Гарри ковырял в луже палкой — пытался найти головастиков. На нас он не смотрел.

Я сидел на стене и курил, глядя в низкое серое небо. Джеймс Поттер в длинной мантии устроился рядом. Временами он пытался что-то сказать, но вместо этого только вздыхал и ерошил на себе волосы.

Мне было так тоскливо, что хотелось только одного — лишь бы все быстрее закончилось. Все уже было решено и обговорено: куда переслать вещи Гарри и его книги, сможет ли он взять с собой собаку… «Лучше спаниеля, у нас маленький дом. Нет, змею нельзя, Лили их не любит… Да, конечно, Гарри будет вам писать…».

С шумом разбрызгивая воду из-под колес, перед нами возник «Ночной рыцарь». Дождь полил сильнее, а дворники на лобовом стекле автобуса заедало. Совсем молоденький прыщавый кондуктор соскочил с подножки и закричал, чтоб садились скорее. Джеймс внес чемодан Гарри и клетку с совой, обернулся к нам со ступенек.

Ну, вот и все…

Гарри подошел ко мне. У меня ком стоял в горле, я не мог выдавить из себя ни звука. Кое-как обнял Гарри, все время чувствуя на себе пристальный взгляд Джеймса. Откашлялся, сказал глухо:

— Веди себя хорошо, слушайся родителей, чтобы нам не было за тебя стыдно… Храни Мерлин.

Вышло глупо, фальшиво, не по-настоящему. Гарри, должно быть, почувствовал это, потому что ничего не ответил. Вывернулся из-под моей руки и пошел к автобусу, не оглядываясь.

— Побыстрее на посадке! — фальцетом выкрикнул кондуктор.

— Нет, не могу, — вдруг сказал Джеймс.

Гарри остановился.

— Что?

— Не могу, — повторил Джеймс хрипло. — Пропади все пропадом… Гарри, ты остаешься здесь.

— Место забронировано! — возмутился кондуктор, но Джеймс оттолкнул его плечом и потянул дверь на себя. Гарри растерянно сделал шаг вперед, но дверь уже почти закрылась, в узкую щель не смог бы пролезть и котенок. Сквозь стекло было видно, как в салоне Джеймс ожесточенно ругается с кондуктором. Еще секунда — и «Рыцарь» с ревом рванул вперед и исчез из виду.

А мы остались на дороге вдвоем.

Я проснулся, хватая ртом воздух, и в первое мгновение не мог сообразить, где я и куда девался Гарри. Потом стал различать в темноте знакомые очертания спальни. На грудь что-то давило, как свинцовая плита. Оказалось — Спайк. Привалился к моему боку и отдавил руку, так что затекшие пальцы еле двигались.

Когда спишь в неудобной позе, всегда снятся кошмары…

Но, несмотря на разумное объяснение, тревога не проходила. Я приподнял голову от подушки. Хаски тоже не спал, сидел на коврике рядом с кроватью. Увидев, что я проснулся, он легонько потянул меня зубами за руку.

— Что случилось? — спросил я. — Куда идти?

Но Хаски, кажется, и сам не знал. Дернулся было к двери, но тут же вернулся, покрутился на месте и жалобно заскулил.

Я зажег люмос и только теперь увидел Беллу — полностью одетая, она сидела у открытого окна, глядя в сад. Слышалось мерное постукивание капель по подоконнику, снаружи моросил дождь.

— Ты почему не спишь?

— Не знаю, — ответила она. — Не могу уснуть.

Раз заговорила со мной, значит, тоже нервничает…

Я больше не стал задавать вопросов. Откинул одеяло, сел и принялся одеваться. Спайк завозился во сне и положил голову на мою подушку. Одевшись, я подошел к Белле и протянул ей сигарету. Она поблагодарила кивком.

Внизу, в холле, часы пробили четыре раза. Сразу же вслед за этим раздалось хлопанье крыльев, и на мокрый подоконник приземлилась сова. Белла вздрогнула, уронила сигарету и кинулась к птице, но я успел перехватить письмо.